Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
в каменный свод, который заменял здесь небо. Он видел людей на этих улицах – или, скорее, каких-то утопленников, облаченных в полусгнившие одежды допетровской и даже доромановской еще эпохи, с темными лицами, сливающимися с окружающим мраком. В какую-то минуту Леший с омерзением обнаружил, что эти утопленники двигаются… шевелятся… живые… возможно, и не утопленники это, а такие же обезьяны, мутанты, сбежавшие из своих вольеров и вивариев и медленно догнивающие здесь, в этой преисподней…
Или?…
Или он находится в чудом уцелевшей старой Москве, погребенной под песками времени, под перегноем поколений, под асфальтом и бетоном, законсервированной здесь на веки вечные?
Или он просто бредит. Жар.
Леший останавливался, закрывал глаза. Открывал – только мрак и сырые стены тоннеля. Ничего. Шел дальше – и снова вокруг вырастал подземный город, и тогда казалось… нет, даже появлялась твердая уверенность, что тоннель ему лишь приснился, что именно тоннель был бредом, а этот город – реальный, настоящий. И как откровение появлялась мысль, что, чем дальше он будет идти, тем более глубокие пласты времени откроются перед ним. Это как спускаться в шахту.
И он шел дальше.
Что-то, показавшееся ему сперва кладбищем, свалкой высохших остовов, хребтов с торчащими вверх ребрами, оказалось остатками обоза, неимоверно древнего обоза, где колесами для телег служили кое-как обтесанные дубовые кругляки. Но на каждом кругляке было выжжено клеймо с грубым изображением двуглавого орла, и это явно был не тот, знакомый каждому школьнику державный орел, гордый символ Российской империи, а какой-то другой – тощий, общипанный, и на груди его вместо привычного Георгия Победоносца – монограмма, стилизованная под свастику. Причем здесь свастика?
И тут до Лешего дошло, и руки его задрожали, потому что он узнал эту монограмму и этот герб – родовой герб Палеологов, на который он в свое время часами пялился, пялился, пялился и молился, прося даровать ему одну-единственную диггерскую удачу… Герб Софьи-Зои Палеолог, обвенчавшейся с Иваном III в Успенском соборе в студеный ноябрьский день 1472 года… В приданое за ней дали богатейшую библиотеку Европы, Либерию… Это ее свадебный обоз. Или «эвакуационный» обоз с казной и библиотекой, с которым она отбыла в Белоозеро, когда под Москву пришел разгневанный хан Ахмат…
Вот оно! Удача!
Он лазил под землей не ради монет, не ради оружия и антикварных икон, не ради всего того, что давало ему средства к существованию. Можно жить, чтобы есть, а можно есть, чтобы жить. Главная и тщательно скрываемая цель его диггерской жизни – именно библиотека Ивана Грозного, к которой тянулось много грязных, алчных и липких рук. Если бы Леший мог, он отрубил бы их все той самой замечательной польской саблей восемнадцатого века, которую нашел под Варваркой и которая нисколько не затупилась за двести лет ожидания… Он всегда пресекал разговоры о самом большом подземном кладе: даже слова о библиотеке из уст малограмотных и жадных ублюдков оскорбляли его заветную мечту.
Именно ради библиотеки Леший составлял карту подземной Москвы и отчаянно рвался под Кремль, разведывая режим работы автоматических пулеметов и бессильно отступая от толстых хромированных решеток. Конечно, под землей он чувствовал себя лучше, чем на поверхности, но если бы не Великая Цель, то и глубина потеряла бы для него свою прелесть, и, скорей всего, пришлось бы прислонить к виску холодный косой срез старого «ППШ»… Он был на сто процентов уверен, что библиотека находится под Кремлевским холмом, и благодаря встрече с подземным уродом, кажется, попал туда, куда хотел!
Леший встал на колени, прямо в скользкий прах, скопившийся здесь за столетия, стал по-собачьи раскапывать его в безумной надежде увидеть обитые медью лари, желаннее которых ничего и никого не было. А потом распахнуть ларь, приникнуть к уникальным инкунабулам и пить мудрость прошедших веков…
Но когда он открыл глаза, перед ним опять был сырой бетон и пустота. И сжигавшая его лихорадка. Ни города, ни обоза. Проснуться снова уже не получалось. Он плакал, как маленький ребенок. А потом поплелся дальше.
Он натыкался на кучи ветхого тряпья, огромные шевелящиеся кучи, под которыми копошились крысы.
Он едва не утонул в подземном болоте, куда привел его просевший и полуобвалившийся тоннель. Хотя Леший допускал, что это был не тоннель, а обычная пещера… а тоннели давно закончились. Болото светилось, как лампа дневного света, прикрытая черной тканью.
Где-то между четвертой и шестой «пробудками» он наблюдал шествие подземных троллей с красными фонариками вместо глаз и сделал вывод, что вооруженные ночхи выглядят гораздо страшнее.
Он еще дважды
