Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
не фантазирует. Он только фиксирует. Для собственного удовольствия и внутреннего, так сказать, употребления. Вот увидите – этот мачо обязательно остановится у газетного киоска. Обязательно. Купит газету, осмотрится: нет ли слежки. И пойдет дальше. А потом обязательно произойдут некие события, о которых Алексей Семенов сказать ничего не может и предовращать которые, увы, не собирается. Хватит с него.
Бывший «топтун» профессионально смотрит вслед ряженому знатоку оружия, фиксируя каждую мелочь.
Слежки, кстати, никакой нет. Ау, камрад, все спокойно, зеленая улица! Всем наплевать. Москва и так кишит иностранцами, ворами, киллерами, террористами и шпионами, как бродячий кот – глистами. Иди, выполняй свою работу. Или, как говорят у вас на Западе: делай свой бизнес. Иди и не бойся. Да. А Алексей Смирнов будет заниматься своим бизнесом. Продавать книжки с лотка. Он ведь тоже – бизнесмен как-никак…
Знаток редких револьверов в джинсах «Колинз» прошел мимо киоска, даже не повернув голову. На пути ему встретилась афишная тумба – неоднократно воспетый в шпионской литературе «стоп-объект», – он спокойно миновал и ее, не дернулся даже. Через двадцать метров на пути его стоял продуктовый магазин, одно из немногих сохранившихся в Москве уютных предприятий торговли с крохотным залом, вытершимся желтоватым с прозеленью мрамором и одной-единственной кассой в углу, где нужно было выбивать чек, а потом уже идти за товаром – старая добрая система! Молодой человек поднялся на высокое крыльцо и вошел внутрь.
Он купил картофельные чипсы, бутылку безалкогольного пива, сигареты и два увесистых батона вареной колбасы «Языковая». Расплатился в кассе, старательно отсчитав мелочь, чтобы кассиру не пришлось искать сдачу. Отдавая чек продавцу и получая продукты, вежливо улыбался, говорил: «будьте добры» и «спасибо».
Потом отошел к потертому столику у выхода, где пожилой покупатель, видно отоварившийся сразу на всю пенсию, пыхтя и отдуваясь, раскладывал продукты по синим пакетам. Престарелый подтаявший снеговик, выработавшийся и жалкий, с одышкой и безобразными вздутыми венами, выглядел очень натурально. Как они подобрали такого? Молодцы!
Здоровяк встал рядом, деловито встряхнул такой же, купленный у кассира, пакет и переложил туда чипсы, пиво и колбасу. Сигаретную пачку он вскрыл, выбросил целлофановую обертку в стоящее рядом мусорное ведро, а сигареты сунул в карман джинсов. Он каменной глыбой возвышался над сутулой оплывшей фигурой связника, и каждому было ясно, что никогда он не превратится в такое немощное существо, он и в шестьдесят останется настоящим мачо. Стопроцентным.
Одно из его прозвищ так и звучало, кстати, – Мачо. Хотя по настоящему паспорту, который остался в сейфе за океаном, он звался Биллом Джефферсоном, а по поддельному, или, как говорят профессионалы, – по документу прикрытия, который лежал в левом кармане джинсов, он являлся гражданином России Михаилом Сильновым. Но имя Мачо подходило к его облику больше всего.
Итак, Мачо вскрыл сигаретную пачку, взял пакет с колбасой, пивом и чипсами и вышел на улицу. На крыльце остановился и закурил. Поверх огня зажигалки бросил короткий взгляд в сторону витрины магазина, встретившись с глазами связника, все еще продолжающего упаковывать свои покупки. Да, конечно, это не посольский. Это настоящий пенсионер, скорей всего, используемый вслепую. За пару сотен рублей и жратву. Как бы он не объелся полученной «Языковой»… В отличие от тяжеленных батонов, которые оттягивали пакет Мачо, ее можно есть.
Мачо отвел взгляд и отвернулся. И пошел своей дорогой, которая лежала в направлении север-север-запад, вдоль по Тверской-Ямской… в общем, куда-то в сторону Белорусского вокзала.
А через несколько минут из дверей магазина показался и давешний пенсионер. Отдуваясь и кряхтя, он повернул на Благовещенский, держа в натруженных жизнью руках продуктовые пакеты. Среди прочего добра в одном из них лежали чипсы, бутылка безалкогольного пива и два батона вареной колбасы «Языковая». Все точь-в-точь как у Мачо, только колбаса гораздо легче. И она настоящая, что особенно важно для российского пенсионера.
Когда в переполненной электричке хриплый динамик объявил станцию «41-й километр», Мачо отцепился от поручня на деревянном сиденье и, подняв над головой увесистый рюкзак, стал пробираться к выходу. Двигался он уверенно, не стесняясь своих широких плеч и мощного торса, легко разрывая спрессованную массу потных человеческих тел, словно катер, разрезающий переплетенные водоросли в мелком заливе. Привыкшие к торжеству грубой
