Назад в С.С.С.Р

  Назад, в С.С.С.Р.
  Подняв голову на серое небо, я ощутила, как на лицо упали первые капли. Осенний воздух был свеж и прозрачен. Верхушки деревьев уже окрасились в багряно-золотистые тона. Внезапно налетел сильный ветер, и мне пришлось накинуть капюшон спортивной куртки на волосы. В бессильной ярости я сжала руки в кулаке. Вдруг впереди, на перроне, я увидела сухонького старичка с палочкой. Его толкнул кто-то из прохожих, и мандарины рассыпались по платформе. Дедуля лишь укоризненно покачал головой и опустился на колени перед своей поклажей, бормоча что-то о современной молодежи.
  — Давайте помогу, — произнесла я, присаживаясь на корточки и помогая пожилому мужчине собрать рассыпавшиеся по перрону фрукты.
  — Спасибо, дочка, — благодарно ответил старичок, внимательно всматриваясь в меня голубыми глазами.
  — Не за что, -пожала я плечами, стараясь пресечь поток благодарностей себе любимой. — Просто не люблю равнодушных.
  — Историей увлекаешься? — кивнул старец на книгу в моей руке.
  — Да не сказала бы, — усмехнулась я, взглянув на ‘Подлинную историю СССР’, зажатую в подмышке. — Учитель требует написать реферат о жизни советских людей в восьмидесятых годах прошлого века.
  Старичок вновь заинтересованно посмотрел на меня.
  — И как?
  — Не очень, — честно призналась ему я. — Тема: ‘Моя жизнь в советском союзе’. А мне трудно представить свою молодость в то время.
   Я сама не понимала, почему все рассказала этому странному деду.
  — Не волнуйся, девонька, я уверен — напишешь ты свой реферат.
  — Откуда такая уверенность? Вы же меня совсем не знаете.
  — Считай это мудростью, приобретенной с годами, — произнес пожилой мужчина загадочную фразу.
   Тут к станции подошел поезд. Уже зайдя в вагон и прислонившись спиной к закрывшимся дверям, я увидела, что странный знакомый так и остался, одиноко стоять на платформе. На лице мужчины играла лукавая улыбка.
   Достав из черного рюкзака зеркальце, я стала приводить себя в порядок. Из зеркальца на меня смотрела девушка с правильными чертами лица. В карих глазах чувствовалась усталость. Кудрявые русые волосы едва доходили до плеч. Благо в электричке народу было немного, что давало мне определенную свободу в маневрах. Не обнаружив под рукой расчески, я пальцами попыталась расчесать спутанные пряди и заплести их на подобии французской косы. Услышав, как электронный кондуктор объявляет следующую остановку, я захлопнула зеркальце, убрала его в сумку и стала ждать. Когда вагон остановился, на несколько секунд в кабине погас свет. Когда же освещение восстановилось, двери распахнулись, и я шагнула, вставив наушники и включив музыку, шагнула на станцию.
   Уже несколько минут я ловила на себе косые взгляды людей на платформе. Мне была не понятна причина этих взглядов, что заставляло меня испытывать нервозность и недоумение. Бросив взгляд вокруг, я застыла. Вместо двух вестибюлей, наземного и подземного, которые должны быть соединены со станцией эскалаторами, неподалеку находился лишь один выход, ведущий на поверхность. Платформа была украшена подвесными люстрами с затейливыми рисунками и хрустальными светильниками. Перегородки между станциями внизу были мраморные, разукрашенные с белыми и серыми прожилками. А грани пилонов были покрашены в зеленый цвет. На каждой перегородке имелась своя металлическая округлая вставка. Вдоль всех пилонов, в ряд, стояли мраморные скамейки, на которых отдыхали люди. Стены зала сплошь покрыты мрамором. Стены подъездных путей наверху были облицованы кафелем в желтом цвете, а снизу, — черным. Пол станции Калужско -Рижской линии был покрыт красным и серым гранитом. Шагая к северному входу зала, я рассматривала арку, обложенную лепным орнаментом из дубовых листьев. Выйдя из метро, первое, что попалось мне на глаза, была большая вывеска со стрелкой: ‘Выставка достижений народного хозяйства’. Случайно зацепившись взглядом за схему, я буквально впилась в нее глазами. ‘Московский метрополитен имени В.И. Ленина’, — гласила надпись. Ниже была приведена сама схема метро. Как же она отличалась от знакомого мне плана столичного метро. Отличия были видны невооруженным глазом. Во — первых, на карте было всего лишь семь линий, которые были окрашены в знакомые мне цветовую гамму. Наверху красовалась надпись: ‘Москва-80’. Станция ВДНХ, куда меня черт дернул приехать в субботнее утро, именовалась как ‘Кировско — Фрунзенская’ ветка и продолжалась от Медведково до Беляево. Но это же невозможно! И практически никто на протяжении вот уже пятидесяти лет не называет так ВДНХ. По спине пробежал табун