Вдруг впереди, на перроне, я увидела сухонького старичка с палочкой. Его толкнул кто-то из прохожих, и мандарины рассыпались по платформе. Дедуля лишь укоризненно покачал головой и опустился на колени перед своей поклажей, бормоча что-то о современной молодежи. — Давайте помогу, — произнесла я, присаживаясь на корточки и помогая пожилому мужчине собрать рассыпавшиеся по перрону фрукты.
Авторы: Масимова Анатасия Викторовна
кроме трусиков ничего не было. На голове одной из девочек красовался большой синий бант. Припарковавшись рядом с одной из двух пятиэтажек, он заглушил мотор. Из машины меня просто вынесло. Он кинул на меня взгляд, но промолчал, хотя по складке между бровей было ясно, что сложившаяся ситуация ему не нравится. Я мысленно фыркнула. Как будто я в восторге! Но если Андрей думает, что я буду кусать локти или устраивать ему истерики с просьбой остаться со мной, то его ждет глубокое разочарование. Не собираюсь опускаться до того, чтобы бегать за мужчиной. Капли самоуважения у меня еще остались.
На лавочке перед его домом сидели пять старушек и о чем-то беседовали. Я мысленно застонала. С детства помню этих ‘милых’ старушек. Пока все кости не перемоют, вряд ли успокоятся. По мере приближения к ним, они со все возрастающим интересом смотрели на меня. Я их не винила. Если бы в моем времени увидела странно одетого человека, тоже бы подумала, что…
— Андрюша, — прокаркала одна из пятерки. — Давненько тебя не было видно. Не заболел часом?
По мужским губам пробежала улыбка.
— Добрый день, баба Клава. Работа, дом, комсомол. Прихожу домой под вечером.
Баба Клава кивала, одним глазом кося в мою сторону.
— Мария, — представил меня парень.
— Здравствуйте, — кивнула я, смело встретив оценивающий взгляд старческих глаз.
— И кто ж ты такая будешь? — Бабуля вновь посмотрела на Андрея.
— Сестренка, — не дав парню и рта раскрыть, ответила я. — Сводная.
Брови бабы Клавы изумленно поползли вверх. Краем уха я услышала, что разговоры смолкли, а мой сопровождающий изумленно взирает на меня. Я же не сводила взгляда со старушки, выпятив подбородок.
— Братик, — после обмена взглядами повернулась я парню. — Пойдем домой.
После чего, решительно подхватив под локоток парня, потащила его к подъезду.
— Ты с ума сошла! — Прошипел он, как только за нами закрылась дверь подъезда.
Я пожала плечами.
— Ты представляешь, что они скажут матери?!
— Я не уточняла, чьей именно являюсь дочерью. Каждый понимает в меру своей испорченности…
Андрей хмуро смотрел на меня.
— Когда эта история закончится, и я исчезну, скажешь, что ты думал, что я дочь брата твоего папы.
— У отца нет братьев, — фыркнул он.
Ох уж эта молодежь восьмидесятых! Я вздохнула.
— Ну, так придумаешь что-нибудь! Вряд ли мы с ними еще раз увидимся.
Отодвинув ‘брата’ с прохода, я стала подниматься вверх по лестнице. Не успела я подняться на последнюю ступеньку, как меня дернул кто-то стоящий внизу. Вскрикнув, очутилась в сильных объятиях.
— Пусти.
Упрямо поджав губы, Андрей замотал головой. Губы сжаты. Плохой знак.
— Что тебе от меня нужно? — На меня вновь накатила обида.
Сначала целует, а потом делает вид, что ничего существенного не произошло.
— Ты, правда, не понимаешь? — В зеленых омутах читалась искренность.
Я замотала головой, стараясь отогнать видение. Знаю. Видела. Все мужики одинаковые. Сначала одна, потом другая. Судя по загоревшимся праведным гневом глазам, последнюю мысль я озвучила вслух. Взлетев по лестнице, он поставил меня на лестничную клетку, напротив одной из квартир.
— Идем, — холодно произнес мужской голос.
Лежа на софе, застеленной желтым покрывалом, я с любопытством озиралась вокруг. Пол был выстлан деревянным паркетом. Напротив софы, стояло широкое кресло, на спинке которого сушилось коричневое полотенце, и была небрежно брошена подушка. Рядом находился прикроватный столик, на котором в вазе стояли гвоздики. Обои комнаты имели темно-бордовый цвет на которых изображались ромбики. У дальней стены, напротив двери, стоял сервант, состоящий из трех полок: на верхней — находилась посуда, на двух нижних — книги и фигурки с изображением зверей. На ‘крыше’ шкафа находилась ваза и две большие раковины.
— Назад, в СССР, — пробормотала я, после чего Морфей забрал меня в свои объятия.
Проснулась я от легкого прикосновения к щеке. Приоткрыв глаз, наткнулась на теплые зеленые глаза.
— Привет. — Сказал он.
— Привет. — Улыбнулась я.
Тут послышался стук каблуков, и в комнату вошла женщина. ‘Мама Андрея’, — мелькнула мысль. Незнакомка была худенькая с теплыми зелеными глазами. Я сразу же почувствовала к ней расположение.
— Ну, привет, родственница.
Я покраснела.
— Андрей, выйди. — Велела она сыну.
Кинув на меня последний взгляд, он послушался.
