Я — игрушка, отданная за долги собственным отцом. Я — всего лишь человек, а они — из древней расы, которую мы называем именем созданий ночи из человеческих легенд. Я — источник необходимой для их жизни жидкости, дойная корова, за которой заботливо присматривают, как на ферме. Так я думала, попав в дом двух братьев-аристократов, и будущего для себя не видела.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
помоги мне. Я прогнулась, глухо вскрикнув, перед глазами замельтешили разноцветные искры, внизу живота всё стянуло в тугой узел, а… вампир начал двигаться. Сначала медленно, почти полностью выходя, заставляя меня невольно подаваться за ним в попытке догнать запретное, тёмное удовольствие, пересилившее боль, и это стало началом моего конца, падения в бездну, из которой не было возврата. Моё тело повторяло движения Валентина, крики становились громче, и чего в них было больше, наслаждения или всё же боли, я не могла сказать. Я просто отдалась на волю происходящего, чувствуя, как заполняет изнутри, проникает, казалось, до самых глубин горячая, твёрдая плоть. Позволила эмоциям накрыть с головой, уходя всё дальше во тьму наслаждения, и с каждым толчком напряжение внутри росло. Я дрожала сильнее, чувствуя, как стремительно и неудержимо накатывает освобождение, такое странное, непривычное, в разы острее и ярче, и когда мир сошёл наконец с ума, закрутив в огненной воронке бесконечного наслаждения, я забилась в руках Мартина, захлёбываясь криком, ощущая, как всё во мне пульсирует в такт накатывавшим волнам удовольствия. Кажется, я всё-таки на несколько мгновений потеряла сознание, словно кто-то выключил, а потом снова включил свет, и по щекам ползло что-то подозрительно мокрое… Я потеряла ещё одну частичку себя, но что приобрела взамен?
Окружающее медленно становилось на свои места, сознание робко ощупывало реальность, пытаясь понять, как себя вести и в каком состоянии тело. Тело мелко подрагивало, обессиленно обмякнув, ноги мои уже никто не держал, но вокруг талии ощущалась рука Мартина. Прислушалась к себе: в деликатных местах чувствовалось определённое неуютство, место вторжения слегка пульсировало, отдаваясь внизу живота, и… тело не насытилось, к моему слабому удивлению. Ему хотелось продолжения, так, как положено, мышцы не хотели до конца расслабляться.
— Лёля? — раздался около уха бархатистый, с хриплыми нотками голос Мартина, его ладони скользнули вверх и накрыли холмики грудей с торчащими вершинками. — Тебе понравилось, девочка? — пальцы старшего носфайи чуть сжали, помассировали полушария.
Тем не менее, несмотря на желания тела, морально я чувствовала себя опустошённой и слишком уставшей, чтобы сейчас смущаться или предаваться отчаянью по поводу того, как глубоко я ушла по тропе опасного, тёмного наслаждения. Глаза открывать не хотелось, но откуда-то знала, чувствовала: Валентин сидит напротив и внимательно смотрит. Словно в ответ на мои мысли его ладони коснулись моих лодыжек, тихонько их погладили. И я ответила, как могла честно:
— Н-не знаю, милорд… Всё… странно… — голос звучал слабо, сипло — похоже, я его сорвала в криках.
— Я знаю, что тебе наверняка понравится, Лёлечка, — вкрадчиво шепнул Мартин, и от его слов по спине прокатилась волна колких мурашек.
Вяло шевельнулось любопытство, я всё ещё не могла отойти от недавнего шквала ощущений, отголоски которых вспыхивали по телу то там, то здесь, заставляя несильно вздрагивать. Конечно, на границе сознания теплилась мысль, что только Валентин получил своё удовольствие, а насколько серьёзны дальнейшие намерения его брата, я чувствовала поясницей, к которой прижимался такой же твёрдый и горячий ствол.
— Ну же, крош-шка, я знаю, ты ещё можешь, — настойчивый голос Мартина не давал мне расслабиться окончательно, уйти в тёплую негу отдыха после недавнего.
Ещё?.. Может быть… Не знаю… Не хочу думать… Конечно, оставлять меня в покое никто не собирался: чьи-то ладони, кажется, всё-таки Валентина, настойчиво раздвинули мои бёдра, горячие губы проложили дорожку по внутренней стороне, заставив встрепенуться успокоившееся и вроде как насытившееся желание, и я слабо охнула, судорожно сжав простыню.
— Во-от, у-умница, — довольно мурлыкнул на ухо лорд Мартин, и его пальцы довольно чувствительно, даже болезненно сжали мои всё ещё напряжённые соски.
Вырвавшийся у меня возглас на сей раз был громче, тело изогнулось, а ноги сами раздвинулись, бесстыдно приглашая Валентина продолжить. Я не контролировала себя, я больше не принадлежала себе. Мне действительно следовало позабыть о таких чувствах, как замешательство, стеснение, про гордость можно вообще не вспоминать. Тихое отчаяние смешалось с острой вспышкой удовольствия — язык Валентина раздвинул мокрые складочки, погладил набухшую, горячую плоть и рот вампира нежно втянул трепещущий лепесток. Усталость как ветром сдуло, внутри словно факел вспыхнул, и с моих губ сорвался короткий стон, бёдра подались навстречу откровенной ласке. Поймала себя на желании вцепиться в светлые волосы, самым непристойным образом прижать ближе, чтобы
