Я — игрушка, отданная за долги собственным отцом. Я — всего лишь человек, а они — из древней расы, которую мы называем именем созданий ночи из человеческих легенд. Я — источник необходимой для их жизни жидкости, дойная корова, за которой заботливо присматривают, как на ферме. Так я думала, попав в дом двух братьев-аристократов, и будущего для себя не видела.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
Его горячий, нетерпеливый рот накрыл бесстыдно торчавшую вершинку соска, и лорд чувствительно прикусил её, отчего я не сдержалась и тихо вскрикнула, выгнувшись навстречу и крепко зажмурившись.
Носфайи ненадолго понял голову и негромко произнёс, пристально глядя на меня:
— Не думай, Леллиаль. Хватит. Позволь себе просто… наслаждаться, — он улыбнулся той самой непристойной улыбкой, от которой внутри всё сладко замирало в предвкушении, и намеренная пауза не ушла от моего внимания.
Не думать. Наслаждаться. Наверное, да, он прав. Время для раздумий закончилось, я сама это признала, и прошедшая ночь многое открыла для меня. Не всё, конечно, до этого ещё далеко. Но… Я длинно вздохнула и окончательно расслабилась, сдаваясь на милость своего желания, желаний Мартина и тех чувств, которые бурлили в крови и стекали к низу живота огненной рекой.
— Послушная девочка, — одобрительно произнёс Мартин, заметив мою реакцию, и его ладони провели по моим бёдрам. А потом он мягко добавил. — Подними ножку, Лёля. И помни про руки, — хоть и звучало предупреждающе, но появившаяся хрипотца добавила чувственности, и моё тело превратилось в податливый воск.
Тяжело дыша, я покорно поставила ногу на край скамейки, и на лодыжку тут же легла тёплая ладонь, погладила и аккуратно обхватила. Пришлось прикусить губу, меня закрутил мощный вихрь ощущений, желание опалило изнутри огненным языком, а мышцы скрутила болезненная судорога. В следующий момент моя нога оказалась высоко поднята и… Мартин уложил её на спинку скамейки. Я задохнулась от острого приступа смущения, смешанного с вожделением, между бёдер всё жарко пульсировало, уже давно готовое для смелых ласк. Я тонула в обжигающе-сладком мёде страсти, захлёбывалась в эмоциях, и не могла справиться с дрожью, охватившей с ног до головы. Да простит меня бог, я хотела принадлежать Мартину, здесь и сейчас, хотела, чтобы он взял меня, утолил этот жадный голод, терзавший тело. Его руки легко откинули юбку, полностью обнажив мои ноги до самого пояса, без труда отвели мою вторую ногу, открывая, делая совсем доступной. Пальцы вампира пробежались по болезненно чувствительной коже, заставив коротко застонать, нежно погладили низ живота, и последовало следующее указание:
— Не шевелись, Лёля. Лежи смирно.
— Ч-что?.. — вырвалось у меня сипло, я уставилась на вампира ошалелым взглядом, плохо понимая, что он говорит.
Мартин же усмехнулся, наклонился и легонько поцеловал низ живота, отчего внутри всё сжалось, послав по телу разряд удовольствия.
— Я хочу, чтобы ты не двигалась, крош-шка, — терпеливо повторил Мартин. — Что бы я не делал.
От этого предупреждения окатил новый вал эмоций, от которых перед глазами закружились разноцветные мошки, и я покорно пробормотала:
— Д-да, милорд…
Это будет очень, очень сложно, поняла я в следующий момент, потому что едва его пальцы уверенно, словно дразня, провели по моим давно уже мокрым складочкам, я дёрнулась, жаждая самым непристойным образом податься навстречу за откровенной лаской. Моментально вторая ладонь Мартина крепко прижала мой живот, не давая двигаться, и пальцы покинули моё горячее лоно.
— Я же сказал, Лёля, не шевелись.
От его негромкого, бархатистого голоса охватила дрожь, и вырвалось тихое хныканье — да, я не скрывала своего вожделения, глупо было бы сдерживаться, когда он видел, как моё тело реагирует на его прикосновения. Стеснение давно утонуло в расплавленной лаве, тёкшей по венам вместо крови, я готова была выполнить любое желание Мартина, лишь бы он удовлетворил мою проснувшуюся страсть. Я ни о чём не думала, как мне и приказали, лишь наслаждалась, впитывая ощущения каждой клеточкой тела, купаясь в них, утопая в пряном удовольствии. Пальцы носфайи с нажимом провели между нежных лепестков, задев чувствительный бугорок, и я вскрикнула, умирая от желания бесстыдно прижаться, потереться, получить ещё порцию бодрящих, ослепительно-ярких эмоций. Но ладонь Мартина держала крепко, не позволяя шевелиться, а пальцы продолжили мучить, резко, глубоко, до упора войдя в меня. Я запрокинула голову, с губ сорвался длинный стон, и удержаться не осталось сил: моя грудь выгнулась, тело напряглось в стремлении продлить сладкое мгновение, удержать его, растянуть…
До моих ушей донеслось негромкое шипение, я несильно вздрогнула, распахнув глаза, и попыталась сфокусировать взгляд на Мартине. Окружающее плыло, сердце бухало в груди, отбивая рёбра, воздуха не хватало, а вампир ещё и навалился на меня, довольно сильно сжав грудь, вплетая нотки сладкой боли в чувственное наслаждение, охватившее всё моё существо.
— Хочеш-шь? — выдохнул Мартин, снова вбивая
