Назови меня своей

а Валентин вынул пальцы и… в следующий момент они оказались совсем в другом месте. Я замерла, широко распахнув глаза, уставившись шальным, мутным от страсти взглядом на старшего вампира, а он, улыбаясь порочной, безумно чувственной улыбкой, медленно поднёс к моим губам пальцы, совсем недавно бывшие во мне.
— Оближи, — тихо приказал он, и я послушно приоткрыла рот, уже не контролируя себя, полностью отдавшись во власть жаркой страсти, разбуженной моими хозяевами так легко.

Мои губы сомкнулись на его пальцах, я ощутила на языке собственный вкус, пряный, чуть сладковатый. Голова закружилась, меня затягивало в жаркую воронку без дна, и Валентин продолжил ласки, приправленные острой перчинкой неправильности, от которых сознание балансировало на самой грани. А потом внизу снова оказалась рука Мартина… И его немного сбивчивый, хриплый шёпот у самого уха:
— Ты же понимаешь, чем закончится вечер, Лёля? Я хочу, чтобы ты думала об этом… Чтобы твоё тело помнило и жаждало, крош-шка, — он легонько прикусил мочку моего уха, и меня пронзила очередная вспышка удовольствия, а пальцы обоих вампиров ощущались… везде… Внизу, в самых нежных местах, внутри меня, вместе с шариками, и я растворялась в этих эмоциях, ощущениях, превративших тело в расплавленный воск… — Чтобы ты оставалась такой же горячей и мокрой…
Мне оставался крошечный шаг до того восхитительного мгновения, за которым лишь чистое наслаждение, заполняющее до самой последней клеточки. Но мои хозяева успели отлично изучить меня, и когда я уже напряглась в предвкушении, готовясь взорваться фонтаном восхитительных переживаний, всё резко прекратилось. Я осталась опустошённая, дрожащая от неутолённого желания, растерянная и немножко раздражённая. А лорд Мартин, склонившись надо мной и нежным жестом убравший светлый локон с моего лица, тихо произнёс:
— Приехали, Лёля.
Я растерянно моргнула, облизнула горевшие от его поцелуев губы и хрипло прошептала:
— Да?..
Близко, значит, эта Карина живёт, мне показалось, времени прошло всего ничего. Вампиры негромко рассмеялись, Валентин аккуратно сдвинул мои ноги, поправил юбку и только после этого открыл дверь, выйдя первым. Кое-как успокоив не желавшие униматься эмоции, я выбралась из машины и тут же оказалась на руках младшего лорда, и как-то само получилось, что мои руки обвились вокруг его шеи, а я прижалась крепче, с опаской оглядывая шикарный особняк, двумя полукруглым крыльями обхватывавший небольшую площадь с мраморной чашей фонтана в середине. Три этажа, лепнина, над входом — вроде как герб, крыльцо из белого с серыми прожилками мрамора. Прямо дворец, а не жилой дом. Я вспомнила особняк моих хозяев, и поняла, что там мне нравится гораздо больше, там действительно уютно и спокойно. Даже с той комнатой в левом крыле… Щекам стало жарко, едва вспомнила, что со мной там было, и между ног всё опять болезненно заныло, а ощущение от жемчужин внутри пронзило особенно острой молнией удовольствия. Но странное дело, я лишь вздохнула и постаралась сдержать немного взволнованную и смущённую улыбку — да, мне нравилось. Нравилось быть такой, какой хотели видеть меня носфайи. Порочной и испорченной, и при этом всё же ещё смущаться некоторых своих порывов, уж слишком они были непривычными и порой пугающими.
Тем временем, Валентин со мной на руках поднялся по ступенькам, Мартин догнал нас и пошёл чуть впереди. Дворецкий поклонился, не выказав ни грамма удивления, и почтительно произнёс:
— Милорды, добро пожаловать.
На меня даже не посмотрели, а я… лишь крепче обняла младшего вампира, подавив желание по-детски зажмуриться, и уткнулась в шею Валентину. Да, боялась, потому что всей кожей чувствовала, как тут много носфайи, и что они мною обязательно заинтересуются. Моя защита — только мои хозяева и их инстинкт собственника, но насколько он силён? Вдруг есть кто-то кому они… не смогут отказать в просьбе поделиться таким лакомым кусочком, как я? По спине словно кто-то провёл