Я — игрушка, отданная за долги собственным отцом. Я — всего лишь человек, а они — из древней расы, которую мы называем именем созданий ночи из человеческих легенд. Я — источник необходимой для их жизни жидкости, дойная корова, за которой заботливо присматривают, как на ферме. Так я думала, попав в дом двух братьев-аристократов, и будущего для себя не видела.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
шеи чуть пониже уха.
— Не торопись, Лёля, — вкрадчиво произнёс он.
А в следующий момент Валентин наклонился и слизнул сок с моего подбородка, его язык шаловливо прошёлся по моим губам, и их тут же закололи сотни иголочек, а моё дыхание участилось. Валентин наклонился и взял следующую дольку, поднёс к моему рту.
— Скажи, девочка, ты хотела бы сама… посмотреть? — низким, вибрирующим голосом спросил младший носфайи, мазнув по моим губам сочной долькой, но не дав укусить.
От непристойного намёка, звучавшего в его словах, мне моментально стало жарко, а внизу живота знакомо заныло.
— Посмотреть… что? — почему-то шёпотом спросила я, нервно облизнувшись и не в силах отвести взгляд от расплавленного серебра его глаз.
На грудь упало что-то холодное, и я вздрогнула: это была капля сока с дольки. На губах Валентина появилась предвкушающая усмешка, он снова поднёс дольку к моему лицу и на этот раз дал ухватить зубами, сам же наклонился и слизнул каплю с моей груди. Она успела прочертить дорожку прямо по ложбинке, и когда язык Валентина коснулся нежной кожи, в момент ставшей очень чувствительной, я невольно слегка выгнулась навстречу, беззвучно охнув. Лорд Мартин же, проложив дорожку из лёгких, горячих поцелуев вдоль изгиба шеи, произнёс бархатистым, глубоким полушёпотом:
— Пойдём, Лёля.
Я возражать не стала, хотя на мой вопрос так и не получила ответа. Валентин отстранился, встал и протянул руку, а Мартин отпустил мои запястья. Глубоко вздохнув и кое-как успокоив разошедшиеся эмоции, я поднялась, чувствуя, как волнение разбегается горячими ручейками по телу, зажигая в крови огонь. Ладонь Мартина тут же оказалась на моей талии, но буквально через мгновение опустилась ниже и мягко сжала мою попку, заставив резко выдохнуть. Лицо тут же вспыхнуло, я бросила по сторонам суматошный взгляд и сразу поняла, что старший вампир не собирается убирать свою конечность с того места, где она лежала. А мы направились обратно к холлу, и к лестнице наверх, как я подозревала. Валентин шёл рядом, его пальцы легли мне на плечи, легонько поглаживая, и я через тонкую ткань платья ощущала, какие они горячие.
Мы шагали быстро, и с каждым шагом моё сердце колотилось всё суматошнее, ускоряя пульс и отбивая рёбра. Я не знала, что мне приготовили мои хозяева на этом странном приёме, что именно они хотели… показать, но подозревала, что это весьма далеко от приличий, судя по тому, что я успела увидеть здесь, на первом этаже. И хотя мне очень не хотелось отрывать взгляд от пола, я нет-нет, да и смотрела по сторонам. Веселье набирало обороты, в гостиных собирался народ и наблюдал… сцены, которые там происходили. Мои щёки, да и лицо с ушами, уже просто горели, волнение зашкаливало, а между ног всё жарко пульсировало. И жемчужины добавляли переживаний, заставляя мышцы сжиматься всё сильнее с каждым шагом. А глаза выхватывали то скользящую по обнажённому бедру ладонь, то губы, сладострастно посасывавшие тёмно-вишнёвый сосок, то страстный поцелуй, и до ушей доносился чей-то слабый стон… Вампиры и их игрушки развлекались.
Холл появился неожиданно для меня, просто ногам вдруг стало прохладно — они коснулись мрамора, а не тёплого паркета. Я вздрогнула и невольно начала искать взглядом хозяев этого вечера, но их к моему облегчению не обнаружилось. И вопрос вырвался сам, прежде, чем я успела сообразить, что спрашиваю:
— А… Карина не обидится?
— На что? — хмыкнул Мартин, погладив меня по попке и подтолкнув к лестнице.
— Ну… — я замялась, пытаясь сформулировать сумбурную мысль. — Она, наверное, на что-то рассчитывала?
— На что? — бархатным шёпотом шепнул мне на ухо Валентин, наклонившись ко мне. — Лёлечка, на что бы ни рассчитывала наша сестра и её любовник, это всецело их проблемы.
И странное дело, я успокоилась настолько, насколько было возможно в атмосфере чувственности и желания, пронизывавшей этот дом. Что бы не происходило дальше, оно будет касаться только нас троих и никого больше. Прерывисто вздохнув, я продолжила подниматься по лестнице, всем существом ощущая, что меня ждёт во всех смыслах незабываемый вечер, сулящий новые открытия в сфере чувственности и соблазна. Что ж… Я готова идти дальше по этой тёмной тропе, куда бы она ни привела меня. Мы поднялись на второй этаж, и там ждали куда более интересные и, прямо скажу, непристойные открытия, чем на первом этаже. Тут коридор расходился тоже на два крыла, но здесь уже были двери, какие-то открытые, какие-то закрытые. И отовсюду неслись стоны, вскрики, красноречивые шлепки… Бросив взгляд в одну из приоткрытых дверей, я чуть не споткнулась, увидев, что там происходило.
Женщина-носфайи, непристойно раздвинув ноги и задрав платье,
