Я — игрушка, отданная за долги собственным отцом. Я — всего лишь человек, а они — из древней расы, которую мы называем именем созданий ночи из человеческих легенд. Я — источник необходимой для их жизни жидкости, дойная корова, за которой заботливо присматривают, как на ферме. Так я думала, попав в дом двух братьев-аристократов, и будущего для себя не видела.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
настолько, что без всяких дополнительных вопросов хрипло прошептала, наблюдая, как Доминик рывком расстегнул ремень на своих штанах, не прекращая всаживать пальцы в блондинку:
— Внизу, пожалуйста-а-а… — последнее превратилось в тихий, томный стон, я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как мышцы болезненно сжались, когда вампир по ту сторону окна резко вошёл в блондинку до самого конца. — П-прикоснитесь…
Меня не осталось совсем. Остались только обнажённые эмоции, острые, на грани, ощущения, тёмные желания, которые хотелось осуществить все и немедленно. Валентин неторопливо откинул подол моего платья, провёл по бедру ладонью, оставляя шлейф из огненных мурашек на воспламенённой, слишком чувствительной коже. У меня вырвался всхлип, я качнулась вперёд, самым бесстыдным образом отодвинув ногу ещё шире.
— Как, крошка? — Мартин лизнул мою шею, крепко сжав попку, и его пальцы уверенно скользнули между ягодиц.
— Р-руками… и ртом… — пребывая где-то между этим миром и другим, послушно ответила, запрокинув голову и прикрыв глаза, желая остаться наконец хоть немного наедине со своими ощущениями.
В награду за мою откровенность я почувствовала прикосновение губ Валентина к нежной внутренней стороне бёдер, дорожка из лёгких поцелуев пролегла почти до самого сокровенного местечка, открытого и давно готового для смелых ласк. С другой стороны пальцы Мартина уже уверенно погладили мокрые складочки, резко дёрнули за кисточку, вынимая жемчужную нить, и с моих губ сорвался короткий стон, от предвкушения натянутые до предела нервы тихонько зазвенели. А потом… Это было действительно сумасшествие, тёмное, как самая безлунная ночь, бесконечное, как бушующий океан, терпко-горькое, и в то же время с медовой ноткой сладости. Пальцы вампиров были везде во мне, они ласкали, вонзались в нежную глубину спереди, истекавшую пряным соком, растягивали тугие мышцы сзади, готовили. И я знала, что сегодня меня ждёт очередное открытие, ещё один шаг в пропасть без дна под названием «наслаждение». Ещё одна грань, острая и опасная, но от этого не менее притягательная.
Язык и губы Валентина целовали, дразнили, поглаживали, втягивали трепещущий лепесток, играя с ним, как с карамелькой. Зубы чувствительно прикусывали, так, что я вскрикивала, выгибаясь дугой, насаживаясь глубже на его же пальцы, находившиеся внутри меня. Тело извивалось, пытаясь подстроиться так, чтобы со всей полнотой принять горячие, настойчивые ласки, я позабыла и о смущении, и о застенчивости, полностью отдавшись моим хозяевам, покорившись их воле и праву сильного. Леллиаль Локхвуд перестала существовать на эти безумные, наполненные горячей лавой удовольствия мгновения. В какой-то миг, приоткрыв глаза, я увидела, что в соседней гостиной блондинка, зажатая между обнажёнными телами носфайи, с по-прежнему связанными руками, уже непрерывно стонет, и все трое двигаются в одном ритме… От увиденного внизу живота расцвёл огненный цветок, и реальность утонула в бесшумной яркой вспышке, расцветив окружающее фонтаном разноцветных искр. И голос лорда Мартина, чьи пальцы проникли в этот миг особенно глубоко, туда, где до недавнего времени я и не представляла, что там тоже может быть хорошо.
— Кричи, Лёля, нас не слышат с той стороны…
Да, я кричала, захлёбываясь в остром удовольствии, содрогаясь от могучего шквала ощущений, накрывшего с головой, ослепившего сознание. Несколько мгновений я ничего не слышала и не видела, да и не чувствовала, полностью растворившись в нём, превратившись в сгусток эмоций, нестерпимо ярких и непереносимо прекрасных, пусть и с горьковатым привкусом неправильности. Ведь воспитанные девушки не получают наслаждения от такого… Я обмякла, ещё не до конца придя в себя, и лишь благодаря руке Мартина вокруг моей талии не повисла без сил. Казалось, в теле не осталось ни единой целой косточки, мышцы превратились в желе, и по ним растекалась приятная истома, однако я прекрасно понимала, что это далеко не конец. Ведь ещё оставались мои хозяева, которые тоже желали получить своё удовольствие. Так, как им этого хотелось. Короткий взгляд в окно, и моё дыхание снова участилось: блондинка с бесстыдно раскинутыми ногами сидела спиной к незнакомому вампиру у него на коленях, а над ней склонялся абсолютно голый Доминик.
Досмотреть, что там дальше, не успела. Валентин, на мгновение развернувшись, что-то сделал у стены, а потом привстал и потянул меня к себе — Мартин как раз отстранился.
— Иди сюда, крошка, — глубоким, хриплым голосом произнёс младший лорд и опустился обратно на сиденье, устроив меня к себе лицом, на коленях.
Оказывается, цепочка наручников крепилась к верёвке, которую, видимо,
