Я — игрушка, отданная за долги собственным отцом. Я — всего лишь человек, а они — из древней расы, которую мы называем именем созданий ночи из человеческих легенд. Я — источник необходимой для их жизни жидкости, дойная корова, за которой заботливо присматривают, как на ферме. Так я думала, попав в дом двух братьев-аристократов, и будущего для себя не видела.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
молчал, и по непроницаемому лицу я не могла понять, какие мысли бродят в его голове.
— Я не уйду никуда, я не хочу уходить от вас, — снова заговорила я, вкладывая в слова всё, что теснилось в душе с утра, о чём думала в течение дня и после нашего с Мартином разговора. — Мне хорошо здесь, в этом доме, несмотря ни на что, и других хозяев не надо.
Всего пару дней назад я бы ни за что не поверила, что смогу так спокойно и легко произнести подобное, и что это не будет ложью. Но сейчас, в эту самую минуту, так оно и было. Я сделала свой выбор окончательно, и не хочу больше оборачиваться в прошлое и думать о том будущем, которого у меня не случится никогда.
Мартин поймал мою ладонь и поднёс к губам, не сводя внимательного, изучающего взгляда, а я замерла с бешено колотящимся сердцем, как никогда открытая сейчас, ожидая, что ответит вампир. Посмеётся, снисходительно усмехнётся, принимая как должное моё смирение, или…
— Куда ты шла, Лёля? — поинтересовался он, запечатлев невесомый поцелуй в самой середине ладошки, и по руке промчалась волна колких мурашек.
— В библиотеку, Валентин сказал, чтобы я ждала его там, он хотел поговорить о чём-то, — послушно ответила я и невольно облизнула губы, вмиг пересохшие от невинной ласки Мартина.
— Хорошо, — он улыбнулся и отпустил мою руку. — Джонас, пусть принесут в библиотеку вина с пряностями, фруктов и бренди, и растопи камин.
А я и не заметила, как дворецкий бесшумно появился из коридора поприветствовать хозяина. Степенно поклонившись, он сначала поздоровался, а потом ушёл выполнять указания. Мартин же обвёл пальцем вокруг моего рта, и мне показалось, в глубине взгляда цвета расплавленного золота появилось какое-то новое, непривычное выражение. Нежность? Облегчение? Странная радость? Что я такого сказала, что старший носфайи так задумчив?
— Иди, Лёля, мы сейчас будем, — кивнул он и отстранился.
Всё то время, пока я шла по холлу, спиной остро ощущала взгляд Мартина. Внутри замирало от неясного, волнующего предчувствия, сдобренного жгучей перчинкой беспокойства. Я не знала, чего ожидать от моих хозяев, но была твёрдо уверена: плохого они мне не сделают. Возможно, в очередной раз перевернут мой мир и покажут ещё одну грань его изнанки, однако в конце концов, это оказывается не так ужасно, когда первый шок проходит. Несмело улыбнувшись своим мыслям, я переступила порог библиотеки и забралась с ногами в одно из глубоких кресел, пока не пришли вампиры. Почти сразу следом за мной зашёл Джонас и занялся камином, а чуть погодя пришла служанка с подносом. По комнате тут же поплыл терпкий запах вина и пряностей, и мой взгляд остановился на дымящемся бокале с глинтвейном, в котором плавали апельсиновые корочки. Я тут же потянулась, обхватила ладонями и втянула вкусный аромат, чуть прикрыв глаза.
Уютно потрескивал огонь в разожжённом камине, разгоняя уже сгустившийся в комнате полумрак — солнце за окном клонилось к закату, заливая полки с книгами золотисто-рыжими лучами, и в столбах света вились пылинки, создавая причудливые узоры. Я засмотрелась на это постоянно меняющееся кружево, чувствуя, как в душе разливается умиротворение и спокойствие. Воспоминание о недавнем наказании отошло на задний план, уже не царапало сознание неправильностью или нервными мыслями о собственной испорченности, и я посчитала это добрым знаком. Тишина не давила на уши, она окутывала мягким невесомым облаком, и я наслаждалась этими минутами покоя, жмурясь, как кошка и улыбаясь просто так. Когда бесшумно открылась дверь, впуская лордов Харрэлов, я даже не вздрогнула, лишь чуть повернула в их сторону голову. Такие привычно домашние, в свободных штанах и рубашках, с ответными расслабленными улыбками на лицах, и моё сердце пропустило несколько ударов при виде их, а потом пустилось вскачь, отбивая рёбра. Я поспешно выпрямилась, собираясь встать и уступить место — шкура у камина тоже мягкая и пушистая, могу и там посидеть, поближе к огню, но Мартин махнул рукой.
