Назови меня своей

оборвал меня лорд Валентин. — Твои страхи — это уже немного другое, и о них ещё будет разговор. Если их убрать, ведь всё прошло отлично, нет? — я чувствовала его взгляд на себе, но головы не поднимала, однако от последних слов эмоции снова всколыхнулись.
— Что отлично? — вскинулась я, дальше изображать покорность сил не осталось — я превратилась в один обнажённый, дрожащий от напряжения нерв. — То, что… вы наслаждались моей беспомощностью и… смотрели?! — чуть не сорвалась на крик, но сдержалась.
Лорд Мартин наклонил голову, приподнял уголок губ в намёке на улыбку и спокойно произнёс:
— Тебе нравилось, Лёля. Я чувствовал.
— Нет! — я уже чуть не плакала, понимая, что мне не достучаться до этого… упёртого извращенца.
— Врёшь, — вампир подался вперёд, и я от его резкого движения шарахнулась, прижав одеяло к груди. — Врёшь, Лёля, потому что тебе тоже нравилось чувствовать свою беспомощность и понимать, что ты полностью зависишь от нас.

Я прикрыла глаза и прерывисто вздохнула, ничего не ответив. Вампира обмануть невозможно, он ощущает ложь, и… да, я врала, в первую очередь, самой себе. Почему мне это нравилось?!
— Почему нельзя, как обычные люди?.. — тихо сказала я и осеклась, поняв, что глупость.
— А теперь о том, почему мы это делаем, — продолжил лорд Мартин. — Мы не обычные люди, Лёля, и нам нравится чувствовать власть, а ещё больше нравится видеть, что кто-то получает удовольствие, подчиняясь нам. И поверь, таких много, — он усмехнулся. — Ты удивишься, узнав, сколько так называемых обычных людей ходит в наши закрытые клубы, чтобы побыть немного в этой самой роли подчинённых, и с каким наслаждением они позволяют нам делать… всякое с собой, — от скрытого подтекста я снова покраснела, бросив на старшего вампира косой взгляд.
— Можно ведь… проявить нежность… заботу… — почти шёпотом произнесла я, не желая сдаваться этой простой и пугающей в своей честности истине, сквозившей в словах лорда Мартина. — Почему нельзя уважать?..
— А мы уважаем, крошка, — вступил в диалог лорд Валентин, неслышно приблизившись к постели и сев рядом со мной. — Поверь, если бы тебе действительно не нравилось, всё было бы по-другому. А скорее всего, ты не попала бы к нам, Лёля. Тебе нравится подчиняться, и это факт, прими его и перестань стыдиться собственных желаний.
Во мне волной поднялось отчаяние, оставив на языке горечь.
— Я не такая!.. — голос сорвался, и пришлось сильно прикусить губу, сдерживая всхлип.
— О, конечно, — насмешливо хмыкнул лорд Мартин, откинувшись на спинку кресла. — Вспомни пансион, Лёля. Ты там хоть раз нарушила правила? Послушно выполняла всё, хоть в некоторых моментах можно было побыть непослушной, не возражала против редких наказаний, молча выслушивала нотации вредной директрисы и наставниц. Не пошла против отца, хотя могла попытаться ещё до того, как приехала сюда. Это о многом говорит в твоём характере, Лёля, не стоит отрицать правду.
— Это другое, это жизнь! Я не могла ничего сделать против обстоятельств! — я старалась защитить мой маленький мирок, который трещал по швам от безжалостных слов вампиров, и истерика снова подступила к горлу вязким комом. — Я… я не извращенка!.. — отвернулась и зажмурилась, чувствуя, как по щекам потекли слёзы.
— Если получаешь удовольствие, неважно, от чего, почему это должно быть плохо, Лёля? — мурлыкающий голос лорда Валентина раздался совсем рядом, и его ладони обхватили моё лицо, заставив повернуться.
Глаз я не открывала, не желая его видеть, в душе бушевала настоящая буря из эмоций. Младший вампир погладил пальцами мои мокрые щёки и продолжил.
— Подумай над этим, крошка, и перестань бояться своих желаний. Поверь, когда ты их примешь, жизнь заиграет новыми красками, — я ощутила прикосновение прохладных губ к своему лбу. — Первый этап привыкания всегда сложный, мы предвидели нечто подобное, но ты не сломаешься, я знаю, — ещё один поцелуй, теперь в уголок глаза — лорд Валентин слизнул слезинку, и я несильно вздрогнула: сквозь отчаяние и тоску робкой