Я — игрушка, отданная за долги собственным отцом. Я — всего лишь человек, а они — из древней расы, которую мы называем именем созданий ночи из человеческих легенд. Я — источник необходимой для их жизни жидкости, дойная корова, за которой заботливо присматривают, как на ферме. Так я думала, попав в дом двух братьев-аристократов, и будущего для себя не видела.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
Мне не хватило совсем чуть-чуть, а чего, я сама толком и не понимала.
Границы в сознании рухнули, оставив нервы обнажёнными и вибрирующими, я оказалась в полной власти братьев, готовая сделать, что угодно, всё, что они попросят… Кажется, я потеряла себя в огненном вихре эмоций, сгорели последние остатки скромности, оставив чистое, неприкрытое желание подчиниться, принадлежать полностью… Безумие, тёмное и непреодолимо влекущее в свои бездонные глубины. И я готова была сойти с ума окончательно. Между тем, палец Мартина начал медленно двигаться, то проникая во влажную глубину, то нежа вход, и моё тело послушно изгибалось, ловя ритм, а с губ сорвался беспомощный всхлип, с головой выдавая моё состояние. Но мне хотелось совсем других прикосновений, чувствительная точка ныла и болезненно вспыхивала, раздразненная Мартином, и я жаждала унять тот голод, который разбудил во мне старший вампир. Жаркий, чувственный голод удовольствия, разраставшийся внутри с каждым мгновением.
— Тебе хорошо, Лёля? — настойчивый шёпот Валентина снова раздался около уха, громом прогремев в моей пустой и звонкой голове, и его тёплая ладонь заботливым жестом убрала с моего лба влажные локоны.
В этот момент палец лорда Мартина проник особенно глубоко, а его большой медленно обвёл трепещущий бугорок, но — нет, недостаточно сильно, чтобы удовольствие достигло своего пика. Я застонала сквозь стиснутые зубы, воздуха в лёгких не хватало, я задыхалась от накопившегося напряжения, дрожала, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
— О-очень… — мой голос сорвался, я подавилась вдохом.
К тому пальцу, что находился внутри меня, присоединился ещё один, и от ощущения наполненности, которого, оказывается, мне так не хватало, я тихо хныкнула, заёрзав в неосознанном желании получить больше… сильнее… Глубже.
— А хочешь, чтобы было ещё лучше? — проникновенный, искушающий голос обволакивал со всех сторон, отрезал от реальности, не давал времени на раздумья.
— Х-хочу-у-у!.. — простонала я, подавшись навстречу очередному мягкому толчку, и судорожно вцепилась в изголовье, опасаясь, что рассыплюсь по кусочкам, не выдержу этого сладостного ожидания.
Довольный смех Валентина прошёлся по нервам, как пальцы музыканта по струнам, а от следующих его слов меня окатила волна нестерпимого жара, и — оказывается, я ещё могла смущаться.
— Тогда скажи, девочка, — носфайи нежно улыбнулся и обвёл большим пальцем контур моего приоткрытого рта. А потом скомандовал: — Оближи губки, Лёля.
Боже, как пошло это прозвучало. Я послушно облизнулась, не сводя с него растерянного взгляда и пытаясь осознать, что же должна сказать. Его палец заскользил по моим влажным губам, вызывая совершенно непристойные ассоциации, а… брат Валентина внизу практически повторял движения, но больше не прикасался к горевшей в огне плоти, только вокруг, разглаживая складочки в намёке на грядущее удовольствие. Если буду и дальше такой же покорной и выполнять все приказания. Пальцы Мартина внутри сводили меня с ума, они то двигались ритмично, вместе, то старший вампир начинал ими шевелить в произвольном порядке, и меня раз за разом окатывали горячие волны ощущений. Я чувствовала себя беспомощной утлой лодочкой, попавшей в самый центр бешеного шторма.
— Как ты хочешь, крош-шка? — с довольной, предвкушающей улыбкой уточнил лорд Валентин, и от его слов сердце сбилось с ритма, а меня окатил могучий приступ замешательства.
Как хочу?.. М-мамочки, нет, это слишком! Ведь мне хотелось совершенно не пальцев, совсем нет. Но… Сказать вслух?! Я же умру от смущения!.. Мелькнула насмешливая мысль, что — поздно стесняться, всё более, чем откровенно, и ещё одна уступка в эту сторону уже ничего не изменит. Я ведь всё равно это сделаю, скажу, что от меня хотят услышать, иначе взорвусь от напряжения и неудовлетворённости. Палец лорда Валентина совершенно неожиданно скользнул мне в рот, и прежде, чем успела подумать, что делаю, губы рефлекторно сомкнулись вокруг него, как будто мне дали леденец… Глаза вампира вспыхнули расплавленным серебром, в зрачках бесновался рубиновый огонь, и Валентин медленно вынул палец, а я осознала, насколько непристойно выглядели мои действия. Уверена, младший вампир представил вовсе не палец… Я тихо застонала, умирая от смущения, но глаз отвести не посмела. Он ведь хотел, чтобы я смотрела на него.
— Это позже, — мягко произнес Валентин, и его ладонь скользнула по моей шее и ниже, накрыв холмик груди с торчавшей вершинкой. — Но ты правильно поняла, малышка, — его улыбка стала коварной. — Так как ты хочешь, Лёля? — он чувствительно сжал мою грудь, причинив болезненное удовольствие, а его брат… вынул
