Я — игрушка, отданная за долги собственным отцом. Я — всего лишь человек, а они — из древней расы, которую мы называем именем созданий ночи из человеческих легенд. Я — источник необходимой для их жизни жидкости, дойная корова, за которой заботливо присматривают, как на ферме. Так я думала, попав в дом двух братьев-аристократов, и будущего для себя не видела.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
С таким пряным привкусом, м-м-м…
Приоткрыв глаза, я следила за тем, как Валентин медленно подносит мою руку куда-то назад — к своему рту, как поняла спустя несколько мгновений, потому как его губы теперь тщательно собирали по моим пальцам остатки влаги. Тихо вздохнув, я ощутила лишь лёгкий укол смущения, не более, даже румянца не выступило на щеках — эмоции по-прежнему не торопились возвращаться.
— Я больше не хочу ничего слышать о твоём стеснении, Леллиаль, — негромкий голос Мартина омыл сознание прохладной волной, и мои глаза сами распахнулись, попав в ловушку его пристального, тяжёлого взгляда. — А ещё раз заговоришь, накажу. Поняла?
Ни тени шутливости или веселья. Сделает, как сказал. А мне остаётся только подчиниться в который раз, потому что выбора у меня особого нет. Хорошо, что эмоции сейчас мне были недоступны, и я лишь слабо кивнула, сумев выговорить непослушными губами:
— П-поняла, милорд…
Валентин аккуратно свёл мои ноги, поправил платье и погладил пальцами мою щёку, одарив лёгким поцелуем.
— Тогда идём наверх, крошка, — вкрадчиво произнёс он, и моё сердце, только-только успокоившись, снова ускорилось. — Вечер только начался.
Я и не сомневалась, что так будет, и к собственному удивлению, смогла даже улыбнуться, поймав горевший откровенным желанием взгляд Мартина. Со мной творилось странное, и я не могла понять, как к этому относиться дальше. Я стремительно становилась такой, какой меня хотели видеть мои хозяева, и это им чем дальше, тем больше нравилось. Зрела уверенность, что мои наивные надежды на то, что я им вскоре надоем, не оправдаются ещё очень долго. Похоже, вампиры говорили правду: им надо чувствовать свою власть, видеть, как им подчиняются, и это для них ничуть не менее важно, чем моё настроение и качество крови от этого. Ох… Сложные мысли, сложные и тягостные сейчас для меня, поэтому не буду думать. Сознание всё равно не хочет выныривать из тёплого тумана, так до конца и не рассеявшегося после недавнего всплеска удовольствия.
Валентин легко взял меня на руки и вынес из гостиной, вслед за братом направляясь к лестнице. Я прислонилась к плечу младшего носфайи, прикрыв глаза, моя ладонь сама словно в рассеянности легла ему на грудь, слушая мерные, на порядок реже, чем у обычного человека, удары сердца. Что я сейчас чувствовала, переступив в очередной раз через свои же границы, снова открывшись перед лордами настолько, насколько это было возможно? Пугающее удовлетворение и… лишь волнение перед тем, что ждало наверху. Волнение и предвкушение. Порочная? Да, наверное. Идеальная игрушка? Возможно. Но лучше так, чем неизвестность после окончания пансиона, и ещё неясно, как сложилась бы моя жизнь, не отдай меня отец вампирам. Ведь он точно так же мог выдать замуж по своим соображениям, и велика вероятность, что муж не обладал бы и сотой долей терпения и того внимания, что дарили мне носфайи вчера.
Мы уже подошли к двери моей спальни, и Мартин скрылся в комнате, а у меня мелькнула ленивая мысль — где же всё-таки спальни лордов и почему они предпочитают проводить время в моей, а не несут к себе? Хотя, тут же нашёлся ответ: я ведь не жена, чтобы спать в одной из их постелей, а им проще приходить и уходить, когда удобно. Догадка не обидела, потому как идеально вписывалась в те странные отношения, которые установились между нами. И хорошо, что у меня всё-таки есть отдельная спальня. Валентин между тем занёс и поставил на пол, придержав за талию.
— Сегодня тебя ждут открытия, Лёлечка, — выдохнул он на ухо, и от его голоса завибрировал каждый нерв, а от слов сердце замерло и ухнуло в желудок, образовав в груди пустоту.
Звучало одновременно… пугающе и ужасно притягательно. Что мне приготовили лорды на этот вечер и ночь?
