жила она одна.
— Да. Но людей вокруг не было, поэтому она, скорее всего, не очень боялась, что ее ограбят. С ней прежде не происходило ничего подобного?
— Нет. К тому же она была смелой. Не удивлюсь, если она первой набросилась на него, размахивая тяпкой.
— В таком случае она могла и ранить убийцу.
— Ты видел фотографии ее тела?
— Да, я их просмотрел.
— Довольно неприглядное зрелище, правда?
Скарре мельком вспомнил снимки, которые ему прямо с утра пораньше сунули под нос, и почувствовал дурноту.
— А где живет отец Эркки Йормы?
— Он вернулся в Штаты.
— А сестра?
— И она тоже.
— Они не общаются с ним?
— Нет. Они бы не против, но Эркки сам не желает их видеть.
— Ты не знаешь почему?
— Считает их недостойными себя.
— Вон оно что…
— Он полагает, что лучше всех остальных. Эркки живет в собственном мире, и законы там другие. В том мире он хозяин. Это сложно объяснить. Надо его увидеть — и тогда все поймешь.
— Но Эркки, очевидно, в отчаянии? Ведь он тяжело болен…
— В отчаянии? — переспросил Гурвин, будто подобная мысль никогда не приходила ему в голову. — Ну, тогда он отлично притворяется.
— Мы объявили его в розыск. — Скарре кивнул в сторону дороги: — Свозишь меня туда? Хочу осмотреть ее дом.
Гурвин снял со спинки стула куртку и на секунду остановился.
— Возьмем «субару», — тихо предложил он, — дорога там жутко крутая.
Лес вокруг дома Халдис казался еще более густым, чем обычно. Деревья будто выпрямились, в последний раз отдавая дань почтения женщине, которая поддерживала здесь жизнь. Во дворе перед домом всегда царил порядок, она никогда не оставляла там инструменты или тачку и одежду никогда не бросала на завалинке, однако сейчас двор выглядел по-особому пустынным. Жизнь словно покинула его. Цветы под окном кухни уже увяли — зной спалил их всего за сутки. Кровь с лестницы смыли, однако на ступеньках по-прежнему виднелось темное пятно. Скарре посмотрел в сторону леса.
— А что здесь делал мальчик?
— Стрелял ворон из лука.
— И ему разрешили?
— Нет конечно. Он сам себе хозяин. Мальчишка живет в приюте.
Скарре сразу все понял.
— И он узнал Эркки?
— Да. Эркки легко узнать. Мальчишку мне жаль: сначала он обнаружил тело Халдис, а потом заметил за деревом Эркки. Когда прибежал ко мне, я думал, у него сердце из груди выпрыгнет. Он, скорее всего, боялся, что окажется следующей жертвой.
— А Эркки понял, что его заметили?
— Мальчишка полагает, что да.
— Но Эркки не пытался ему помешать?
— Видимо, нет. Он убежал в лес.
— Давай зайдем в дом.
Гурвин прошел вперед и отпер дверь. Они оказались сначала в маленькой прихожей, откуда попали на кухню. Ступая по покрытому линолеумом полу, Якоб Скарре оглядел чистую кухоньку, и образ Халдис Хорн приобрел явственные очертания. Начищенные до блеска медные кастрюли. Старомодная раковина с обтянутыми зеленой резиной краями. Старый холодильник. Вчерашняя газета на подоконнике. Все вокруг криминалисты вымыли и пропылесосили. Скарре приоткрыл хлебницу.
— Где вы обнаружили посторонние отпечатки пальцев?
— На дверной ручке и на косяке кухонной двери. На хлебнице только отпечатки Халдис. Если те, другие, отпечатки оставил убийца, то почему на тяпке они такие плохие? И почему на хлебнице нет его отпечатков? Как ему удалось достать оттуда бумажник, не оставив никаких следов, хотя на двери отпечатки есть? Непонятно…
Скарре зажмурился.
— Но ведь в дом заходили и другие люди? Они тоже могли оставить отпечатки…
— Здесь почти никого не бывало. И, кстати, мы нашли письмо, — сказал Гурвин, — оно отправлено на этой неделе из Осло. «На днях заеду. Пока. Кристофер».
— Родственник?
— Мы пока не знаем. Но, по-моему, Халдис была знакома с убийцей. И статистика тут на моей стороне. Естественно, он испугался.
— Да, люди вообще существа нервные.
Скарре прошел в гостиную, где стояло кресло-качалка, а на нем лежал пушистый плед. Он поднес плед к носу и осторожно понюхал, вдохнув запах мыла и камфары. Вдруг в нос его кольнул прилипший к пледу волос. Двумя пальцами Скарре снял волос с ткани — длиной тот был около полуметра, а цветом напоминал серебро.
— У нее были такие длинные волосы? — изумленно спросил он.
Гурвин кивнул:
— В молодости она слыла красавицей. Мы были детьми и этого не понимали — просто считали ее пухленькой и милой. Вон там висит ее свадебная фотография.
Скарре подошел поближе. Халдис Хорн в свадебном платье могла любого свести с ума.
— Это платье сшито из парашютной ткани, — пояснил Гурвин, — а фата — из старой английской занавески. Халдис сама об этом рассказывала,
