на мужчин ложится такое ужасное проклятье.
— Ты о чем это? — Скарре повернулся к Элману.
— Тестостерон. Ведь мужчины агрессивны именно из-за тестостерона, верно?
— И что?
— А то, что чаще всего мы ищем именно мужчин. А вот ты представь: мы разыскиваем женщин, а на такой жаре они обязательно разделись бы!
Сейер тихо усмехнулся и вспомнил Сару. Ее глаза с блестящими зрачками… Лицо его изменилось, и Скарре это заметил.
— Ты что-то заволновался, Конрад.
— Ничего, переживу.
Настроение у них улучшилось. Внезапно в голубом небе показался сверкающий на солнце самолет. Сейер проводил его взглядом. Там, наверху, прохлада и простор. Сейер представил себя в самолете с парашютом на спине. Вот он открывает дверцу и смотрит в пустоту, а потом летит вниз — сперва быстро, а потом парашют раскрывается, и он медленно парит в воздухе.
— Видишь, Якоб? — Повернувшись к Скарре, он показал на самолет.
Скарре испуганно посмотрел вверх, и в его голове замелькали самые ужасные картины.
*
— Тут у кого-нибудь есть зеркальце? — Морган скосил глаза, пытаясь разглядеть собственный нос, и выругался.
— Зачем тебе зеркало, если есть друзья, — прогнусавил из-за шкафа Эркки.
Морган посмотрел на Канника.
— Какой говорливый! А ведь по нему и не скажешь!
— У меня в чемоданчике есть зеркальце, — тихо проговорил Канник. Он никак не мог заставить себя посмотреть Эркки в глаза. Кто знает, может, этот псих сейчас придумывает какой-нибудь дикий способ, чтобы его убить? И физиономия у него такая странная…
— Эркки, принеси, — распорядился Морган.
Эркки не ответил. Его охватила легкая дремота, он устал, но и усталость была приятной. Морган встал и сам вышел на крыльцо, где стоял чемоданчик. Втащил его в дом вместе с луком, открыл и отыскал маленькое квадратное зеркальце размером десять на десять сантиметров. Морган медленно поднес его к лицу.
— Вот черт! Какой ужас!
Прежде Канник не задумывался о том, что Моргану не разглядеть собственного носа. И теперь он увидел все как есть. А зрелище и правда было ужасным.
— Эркки, у меня заражение! Я так и знал! — Держа в руках зеркало, он топнул ногой.
— Весь мир заражен, — пробормотал Эркки, — болезнь, смерть и убожество.
— Когда начнется столбняк? — спросил Морган, и рука, в которой он держал зеркальце, задрожала.
— Через несколько дней, — попытался успокоить его Канник.
— Точно? Ты в этом разбираешься?
— Нет.
Обиженно вздохнув, Морган отбросил зеркало в сторону. От вида кровоточащего носа он едва не сошел с ума. Боль почти стихла, и тошнота прошла. Осталась лишь слабость, но это из-за голода и жажды. Нет, надо отвлечься и подумать о чем-нибудь еще. Морган посмотрел на Канника и зажмурился.
— Значит, ты стал свидетелем убийства? Давай рассказывай. Как это было?
Канник вытаращил глаза.
— Нет, — ответил он, — я не был свидетелем.
— Разве? А по радио сказали, что был.
Канник склонил голову и прошептал:
— Я только видел, как он оттуда убегает…
— А этот человек сейчас присутствует здесь? Подними руку и укажи на него, чтобы присяжные увидели! — торжественно проговорил Морган.
Канник что было сил сжал руки. Ни за что на свете он не укажет на Эркки.
— И ты разболтал об этом полицейским?
— Я не разбалтывал! Они меня спросили, что я там видел. Я лишь ответил на вопрос, — оправдывался Канник.
Он говорил так тихо, что Морган наклонился поближе.
— Не смей изворачиваться! Ясное дело, ты обо всем разболтал. Ты знал эту старуху?
— Да.
Голова Эркки свесилась набок. Казалось, будто он спит.
— Он ничего не рассказывает, — сказал Морган, — у него в голове настоящая каша.
— Каша?
— Он обо всем забыл.
— Забыл? Как это?
— Возможно, он даже не помнит, как я взял его в заложники. Сегодня утром, когда ограбил «Фокус-банк», — усмехнувшись, он посмотрел на мальчика, — он так удачно подвернулся мне. А чтобы выйти на улицу, мне как раз требовался заложник. Знаешь что? — улыбнулся Морган. — Заложник — это такой «киндер-сюрприз». Если ты везучий, то можешь наткнуться на целую фигурку. Но мне вот не повезло: мой «киндер-сюрприз» состоит из каких-то разрозненных деталек, которые мне никак не удается собрать. — Прикрыв нос, Морган всхлипнул: — Он ничего не помнит. И делает только то, что ему приказывают внутренние голоса. Тебе такого не понять. Эркки мне жаль. А знаешь, — Морган опустился на пол и серьезно посмотрел на Канника, — когда я был маленьким, то ходил в детский садик. И каждое утро у нас было что-то вроде общего занятия. Мы усаживались на полу в кружок, а одна из воспитательниц пела или читала что-нибудь вслух. И еще у нас
