В один далеко не прекрасный день вы узнаете, что являетесь потомком и наследником княжеского рода. Замечательно! Только в семье небольшие проблемки. Не изволите ли разобраться? Пожалуйста! Вас перенесло в родной мир магии, эльфов, оборотней, людоедов, вампиров, воинов и драконов. Чудесно! А теперь представьте, что все они, включая простых смертных, против вас! Прекрасно! Вы в этом незнакомом мире никого не знаете, зато все знают вас и жаждут вашей медленной смерти в пытках и муках! Хм… Но в чем проблема? Возьмите фамильный полутораметровый меч и покромсайте всех недовольных в капусту! Легко сказать! Особенно если вы не на моем месте и сами не полтора метра!
Авторы: Уласевич Светлана Александровна
было сонное царство. Обогретый и отпоенный отварами Микола сладко спал, отвернувшись к стене. Лада скорбно сопела на лавке в уголочке, бормоча во сне, что этот фасон свадебного платья ей не подходит и ее будущий пятый муж просто монстр, но по сравнению со мной очень даже ничего. Однако! Вот уж не знала, что я хоть каким-то боком фигурирую в сновидениях Лады, пусть и кошмарах. Пойду-ка лучше отсюда. Быстренько собрав продукты для внепланового пикничка, я вышла на крыльцо.
— А я уж думала, ты не вернешься! — сказала банница.
— Почему? — изумилась я.
— Да так, — пожала плечами девочка. — Не обращай внимания. Пирожки есть?
— Конечно!
Мы скоренько разложили еду и принялись за перекус. Обычно я по вечерам не ем, но тут что-то зверски захотелось.
— Ну что, за нас? — Я подняла кружку молока в импровизированном салюте.
— За нас! — улыбнулась банница, и мы чокнулись глиняными кружками.
— А за что ты Ладу в козий хлев послала? — спросила я.
— Что? — невинно хлопнула ресницами банница, но я заметила, как она стушевалась.
— Да ладно, не притворяйся. Я знаю, кто ты.
Девочка еще больше смутилась, вся как-то подобралась и, сложившись в компактный комочек, тихо уточнила:
— Бить будешь?
— Нет, мне просто интересно, за что ты с ней так.
— Не хочу оправдываться, но твоя спутница ужасно хамит незнакомцам. Она обозвала меня малолетней дурой ни за что ни про что, и я решила сделать из нее взрослую дуру.
— А Микола тебе, чем не угодил? За что ты с ним так?
— А почему он мою баньку разрубил и какой-то хлев построил?! Мне она, между прочим, от отца в наследство досталась, а тому от деда. Фамильная реликвия, так сказать. И дядюшку моего он обижает, отстроил новые хоромы, гоняет бедного и даже не благодарит за это! А ведь он у меня уже старый, трудно за домом и таким хозяйством присматривать!
— А деревню почему терроризируешь?
— А чего надо мной вся наша братия смеется? Сапожник без сапог! Домовой старосты, сволочь, издевается.
— И ты одна ведешь священную войну со всей деревней?
— Да какая это война, — скромно потупилась банница, и кончики ее ушей предательски заалели. — Так, баловство одно.
— Слушай, а если мы поговорим с Миколой и представим вас друг другу, ты станешь примерной девочкой?
— А он будет нас уважать и подкармливать?
— Думаю, если хоть раз увидит вживую, то да.
— Хорошо, только ты ему про коз не говори, ага? Не хочу портить отношения со своим будущим работодателем.
— Может, он тебе и новую баньку отгрохает.
— Было бы неплохо! — вздохнула банница. — Меня, кстати, Кали зовут.
— Приятно познакомиться. — Я подлила ей в кружку молока.
— Взаимно, — кивнула девочка. — Странно, ты меня даже опоить не пытаешься!
— А надо? — ухмыльнулась я.
— Не-а, — улыбнулась собеседница. — А что с дядей делать? Ему уже действительно трудно по хозяйству справляться. Я, конечно, помогать пытаюсь, да у меня квалификация другая.
— А детей у него нет?
— Есть, да все в город подались на вольные хлеба, говорят, тут деревня, перспективы никакой. Ограниченные возможности.
— А если написать им письмо и предложить одному вернуться? Сказать, что есть вакансия домового в большом процветающем хозяйстве? Микола говорил, его козлы и козы на всю округу известны. И не только породой, но и целебным молоком, из которого производится одна из самых дорогих и эксклюзивных марок козьего сыра.
— Гадость несусветная! — поморщилась девочка.
— И не говори, — согласилась я. — Но народу почему-то нравится.
— Достаточно пары богатых извращенцев и такой же пары богатых тупиц, чтобы создать новое веяние, — вдруг по-взрослому заявила Кали. — Ладно, пойду с дедом переговорю.
И куда-то упорхнула, просто растворившись в воздухе. Только пятки сверкнули.
— Ну и чему ты мою племянницу учишь? — вдруг раздался сзади скрипучий, сварливый голос.
— Здравствуйте, господин домовой, — сориентировалась я. — Не желаете ли молочка?
— А какое молочко? — Дед материализовался из воздуха. Невысокий, худенький, сморщенный. Этакий божий одуванчик, если б не горящие лукавые глаза.
— Коровье, и пирожки еще остались. Уважьте, угоститесь.
Старичок для виду помялся, но видно было, что мои слова ему польстили. Он присел рядышком и шустро цапнул самый большой пирожок. Я налила ему молока в кружку Кали. Домовой принюхался, шумно поведя носом, и отхлебнул.
— Хорошо! — прищурился он, одним укусом заглатывая полпирожка. Вот тебе и беззубый старичок.
— А ты, гляжу, и сама молоко за милую душу трущишь!
— Да, дядька, я заметила,
