В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом. Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
мышцами в промежности, и Ваня Простатитов мучительно, протяжно застонал, стараясь удержать оргазм. Стало трудно дышать, восторг как будто распирал, рвался наружу.
В полутьме Женька оперлась на руку, повернула к губернатору лицо, совсем белое в этой полутьме.
— Резче, господин губернатор! Ну, еще резче, еще… Господин губернатор…
Ваня собирался ей сказать: с каких это пор он ей господин и губернатор? Но, подхваченный потоком оргазма, смог только второй раз простонать, почти не в силах говорить или дышать.
— Господин губернатор, вам письмо…
Простатитов слышал голос, словно бы с другой планеты. И вообще — свет, кресло, зеркало, очки… Ох… Оказывается, это Ваня спал в кресле, в собственном кабинете. Будь прокляты эти дурацкие необходимости — например, работать по ночам. Когда же все кончится! Когда же — в задницу все это, в задницу!
Референт подавал ему папку. Как всегда — аккуратный, тихий, чисто одетый. Сердиться на него было бессмысленно. Павлик — такая же часть интерьера, как диваны и кресла. Пришел, разбудил, подал. Ваня взял, и живой робот сверкнул огромными круглыми очками, неслышно выскользнул из кабинета.
А в папке-то было всего несколько листочков. И главным из них был самый первый — записка о том, какие розыскные меры были приняты и какие результаты они дали. И эти результаты оказались настолько невероятны, так фантастичны в самом главном, что Простатитов удивился им еще сильнее того, что от Фрола пришел к нему Павлик. Всегда аккуратный и тихий, осторожный и дипломатичный, он как будто родился чиновником.
Порой Ваня развлекался, представляя, кто же к нему подойдет и каким образом, откуда. Десятки разных вариантов он представил себе, физиономии почти всех сотрудников управы подставил на роль связных Фрола. Может быть, Муталлимов? С Фролом он связан, это известно. А случаем, это не Сикоров? Он подозрительно себя сегодня вел — вроде хотел остаться один на один. Подозревать были основания даже секретаря, Анну Сергеевну, она на письмах, всегда и всех знает, а подозрительное поведение… Было бы желание, а истолковать поступки всегда можно. Но этот! Павлик был последним, на кого могло пасть подозрение. Вот уж кто-кто, а Павлик сильно удивлял.
Но документы в папке были еще более странными. Меньше всего мог бы связать губернатор смерть Жени и деловые интересы этого человека. Но все тут было доказуемо, на все приведены справки, выписки и ксерокопии. А в конце стоял простейший деловой вопрос — как, мол, хочешь, хозяин? Отдать тебе нехорошего человека или пусть себе живет? Простатитов как-то не верил, что можно вот так взять и написать, подставляясь всем, кому не лень. Он не мог допустить, чтобы подставился Фрол, который и жив-то был до сих пор только потому, что невероятно проницателен и хитер.
Интуиция подсказывала губернатору, что с документиком что-то нечисто. Чем больше на него смотрел Простатитов, тем сильнее было у него желание отксерокопировать документ. Благо, ксерокс стоял тут же, в приемной. А? И Павлик тут, никуда и не думал уйти! А ведь, наверное, он ждет ответа, Павлик, вот оно что! Фрол продемонстрировал силу, длину своих рук и теперь спокойно ждет ответа. И уж, конечно, вокруг него, Простатитова, есть еще куча таких же, и куда важнее Павлика. Вряд ли Фрол стал рисковать самым ценным из своих агентов…
…Все это думал Простатитов, подходя к включенному ксероксу, проверяя, заряжен ли он бумагой. И уже намеревался вынуть первую бумажку из папки, как почувствовал, что папочку явственно тянут из рук. Повернувшись, губернатор встретился со стальным взглядом собственного референта.
— Позвольте… Не надо ничего ксерокопировать, — тихо, непреклонно сказал Павлик.
Простатитов рванул на себя папку. Он был сильнее Павлика и потянул парня за собой, потому что тот вцепился в папку с отчаянием голодной пиявки. Он даже выронил из-под мышки другую папку и вцепился обеими руками в эту, жизненно необходимую; он даже пошире расставил ноги, чтобы лучше получалось… Не его это была вина, что Простатитов так и тащил его, делая круг за кругом вокруг ксерокса.
— Не надо. Не надо, — постанывал Павлик сквозь стиснутые зубы, словно он был юной красоткой, влекомой Простатитовым на диван. А тот только злобно сопел, раздувая крылья носа от бешенства. И мысли неслись вихрем в бедной головушке горе-губернатора, что у Павлика вполне может быть оружие, что нельзя позвать на помощь, что как раз Павлик вполне может и позвать на помощь, что здесь еще и Анна Сергеевна, и черт ее знает, что она подумает и сделает…
Павлик впал в полное отчаяние, видя, что он не в силах отобрать заветную папочку. Продолжая приговаривать «Не надо…», он ловко лягнул Простатитова, ухитрившись
