В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом. Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
тренированный и сильный человек.
И первое, едва выключили двигатели и открыли люк:
— Там товарищ, совсем больной, несколько километров…
Миша беседует сам, Тоекуда только пытается понять. И перед началом разговора тихо мотает головой: этого человека он не нанимал и кто такой, совсем не знает. Миша понимающе кивнул, перед тем, как приступить к общению:
— Хоть бы поздоровался, братан! Ты из экспедиции? А где все остальные?
Не понимает, и заводит снова:
— Здравствуйте… Там товарищ, совсем больной, надо к врачу…
— Ты из отряда? Чижикова знаешь?
— Мы с товарищем тут заблудились… Снег выпал, он заболел, я пошел…
— А что вы делали-то здесь с товарищем?!
И глупая улыбка освещает небритую физиономию:
— Ну чо? Отдыхали мы тут…
И тут Антон изобразил лицом нечто, одновременно делая лукавые глаза и весело ухмыляясь с эдаким алкашеским «Хе-хе…».
— Неужто этим делом в поселке нельзя заниматься?!
— Мужики знакомые на вертолете забросили, а назад не прилетели больше.
— Что же они так?!
— А хер их знает…
Даже Миша отметил умные, цепкие глазки, контрастирующие с обликом залитого водярой побродяжки. Мужики с такими глазами и с такой мускулатурой не слоняются без дела, влетая в идиотские истории, не заболевают посреди тундры, не учиняют алкашеских эпопей на болотных кочках, не носят с собой карабины, а если носят, то не так ухватисто. Тем более, отметил Тоекуда, и каждый подумал, хоть и на разных языках: «Ох, что-то здесь нечисто!»
— Ну, садись, полетели к товарищу!
Но Тоекуда замахал рукой:
— Миша, спроси, далеко ли до товарища?
— Что случилось?
— Да эти строения… Я хотел бы осмотреть.
— Давайте на обратном пути?
— Так до товарища-то сколько?!
— Говорит, километров пятнадцать.
— Тогда — на обратном пути.
…Вася не заметил, как и куда ушел Антон. Страдания тела смешивались у него с необходимостью договорить. Наташа звала его, она вдруг начинала им интересоваться. Почему-то он вдруг перестал быть для нее дурной горой мяса без мозгов, и они шли через рощу к ученому городку, и говорили, говорили, говорили… Иногда Василий вдруг словно уплывал куда-то, растворялась в ничто эта роща, уходило вдаль недоуменное лицо Наташи, и тогда он опять оказывался здесь, лежащим в спальнике в тундре. А иногда он уходил в полное черное ничто, где не было ничего: ни Наташи, ни мешка, ни тундры. В эти минуты он лежал, закинув почерневшее лицо с заострившимся носом, с опухшими бесформенными губами, и больше всего походил на собственный труп. Но всякий раз он возвращался — или туда, или сюда.
Очередной раз очнувшись, Василий вдруг заметил волка. Он сразу понял, что это волк, а никакая не собака, хотя и не смог бы толком объяснить, почему. Волк сидел совершенно по-собачьи, серо-седая зимняя шкура клочьями торчала из буро-серой, летней — волк линял. Желтые глаза с коричневой сеткой, сменяющим форму тоже коричневым зрачком внимательно следили за Василием. Он взялся за карабин, но подняться и сесть не сумел и навести карабин лежа — тоже. Карабин стал ужасно тяжелым, совершенно неподъемным для него, и дуло плясало, описывая в воздухе круги. А волк исчез, и Вася даже не мог бы сказать, в какую сторону он убежал… или ушел?
С тех пор всякий раз, возвращаясь сюда от Наташи, Василий видел здесь волков. Волки стали частью этого мира, совершенно неотъемлемой частью. Он открывал глаза, и волки сразу исчезали. Они исчезали бесшумно, совершенно неясно, куда. Просто растворялись в одно мгновение, и все. И никогда ничего не делали, только сидели и смотрели. Василий даже начал думать, что волки ему померещились, но однажды он открыл глаза, потому что кто-то тянул его спальник Вася поднял голову, а это был волк, и он тянул спальник и одновременно наблюдал одним глазом за ним. Вася крикнул, вернее, он думал, что крикнул, из обметанного рта раздалось разве что сиплое карканье. Но волк моментально исчез.
В другой раз Васе почудился запах. Не то чтобы совсем уж неприятный, так пахнет изо рта большой собаки. Волк сидел совсем рядом, в изголовье, но так, что Васе не был сразу виден. Он успел рассмотреть волка, потому что когда он закинул голову, волк не растворился, а убежал довольно медленно. Он был почти без седой зимней шерсти, меньше и темнее первого. Вася не был уверен, что успел заметить отвисшие соски, но не сомневался — это самка.
Это было в самое темное время. Вернувшись в следующий раз, Василий опять увидел волков и улыбнулся им, как старым знакомым. Волки сидели в ногах, совсем рядом от него, касаясь плечами. Была в их поведении какая-то обоюдная теплота, интимность — спокойная, привычная, и Василий
