В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом. Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
вошедшего к кровати лицом вниз, спустил штаны и вставил в задний проход предусмотрительно купленный кипятильник. Шнур не доставал до розетки, и господин Тоекуда, поцокав языком и говоря какие-то иностранные слова, передвинул, сопя от напряжения, кровать. И только после всего этого господин Тоекуда плюхнулся в кресло, вытянул ноги и с наслаждением закурил.
Прошла минута или две, прежде чем вошедший начал подавать признаки жизни, и, в числе прочих признаков, он остановил мутный взор на желтой круглой физиономии, торчащей напротив. В числе других признаков разумной жизни были попытки напрягать мышцы, проверяя прочность вязки, и сокращение ягодичных мышц, с явной попыткой определить характер торчащего в анусе инородного тела.
Тоекуда дал вошедшему проделать все это, после чего, приблизив свою физиономию к его, произнес, как ему казалось, по-русски:
— Сисяс вы долзен будес говорить, ково посирара. Твоя почтенная бандита понимара?
Лежащий интенсивно закивал. Не потому, что он все понял, а потому, что понять очень хотел. Ну очень.
— Нет, ты не готовый есть.
Тоекуда окинул лежащего критическим взором, пришел к какому-то выводу и быстро всунул вилку кипятильника в розетку. С наслаждением затянулся и какое-то время курил, пока лежащий не начал проявлять беспокойства, не начал вертеться и мычать.
Тогда Ямиками выключил кипятильник, плюхнулся на прежнее место.
— Твоя почтенно говорира, ково твоя господина посирара… Говорира?
Лежащий опять закивал, с большой убедительностью и силой. Удовлетворенно глядя на мелкие капельки, оросившие лоб и щеки вошедшего, Ямиками Тоекуда начал отдирать скотч.
Лежащий не запирался. Рассказал, что зовут его Степан (здесь, может быть, и соврал). Следить велели такие важные люди, что он про них говорить никак не будет и японцу знать не советует. На этих людей они давно работают, он и Василий. Василий — это его подельник, работали вместе и сидели тоже вместе. Тут японец заинтересовался, и Степан долго рассказывал ему про то, что такое зона. Впрочем, языковой барьер был высок, и детали могли от Тоекуды ускользнуть.
А встречались они с этими людьми, с очень важными, очень серьезными людьми на одной квартире, тут, неподалеку. Номер квартиры? Глаза у Степана расширились так, что чуть не вылезли из орбит, а головой он мотал, словно хотел ее оторвать.
— Хоросо, ты сама решира…
Тоекуда сам себе напоминал водяного духа каппу — человечка сантиметров двадцать высотой, с тонкими ручками, комариным носом и впадиной на голове, в которую всегда налита вода. Каппу можно заставить быть своим рабом, если поймать его и вылить воду из темени. Но знающие люди не советуют иметь с ним дело, потому что они живут в горных ручьях и выходят из воды только по ночам. Каппы маленькие, но очень сильные и совершенно безжалостные. Если удавалось найти тех, кто попадался к ним в лапы, сразу становилось очевидно, что умирали люди нелегко.
С хладнокровием каппы, поймавшего человека, Тоекуда прилаживал на место скотч.
— Скажу! Скажу!
— Не-е, ты теперя не готовая есть…
И Тоекуда с наслаждением сделал несколько затяжек и только потом вынул кипятильник из мычащего, исходящего потом, изгибающегося Степана.
— Будеш говорира?
— Да…
И Степан назвал адрес, хотя и очень просил никому не говорить, что он сказал, потому что если узнают, ему конец. Сообщил он и то, что Василий сейчас мается внизу, возле гостиницы, а на квартиру они должны идти прямо сейчас. Сфотографировать все, чего не было в документах утром, и отнести пленку. А фотографировать чем? Вот этим, в кармане. Кадров в нем сколько? Шестьдесят четыре. И засвеченных нет? Нету.
Тоекуда сфотографировал лежащего Степана: общий вид, вид спереди и сзади, лицо без скотча и со скотчем.
После чего аккуратно оделся и тихо выскользнул из номера.
— Номер когда будем убирара?
— Ой, а уже нужно сегодня?!
— Соо дес не-э… е нада! Я просира, не нада убирара, и просира, чтобы никакая не входира!
Коридорная кивала и кивала, засовывая под платок зелено-серую бумажку.
— Надо средира, чтобы никакая не заходира! Кто захотера заходира, мне рассказара!
В международных отношениях особенно действует принцип: кто хочет, тот всегда поймет. Коридорная прекрасно понимала гостя, кивала и засовывала под платок еще одну такую же бумажку.
Ямиками Тоекуду вела безошибочная интуиция. В редкой толпе всяческого люда, ошивающегося у входа в гостиницу, он мгновенно заметил того, кто при его появлении внутренне напрягся, с особым ханжеством потупил очи.
К нему-то и направился Тоекуда, ухватил за руку повыше локтя, оттащил за
