В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом. Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
посадили на раскаленную плиту, а он и улыбается — исключительно назло врагам. У Игоря лицо было черное. Не в смысле обмороженное — на легком морозе, без ветра, не обморозился никто. А черное от усталости. Женя тоже едва держался на ногах.
Повторилась сцена с сидящими на лавках, засыпающими, не донеся чай до рта ребятами. Михалыч каркающим голосом велел всем ложиться спать.
— Не советую есть, даже чай, если горячий, нельзя много… Может быть обморок. А завтра будет ломота. Сильная боль во всем теле, вот увидите…
В зимовье было тепло и сухо. Там, за дверью, все шептало, шелестело. Иногда сильно шелестело по крыше: накапливался снег, под собственной тяжестью съезжал. В зимовье было почти темно. Слабый-слабый свет падал из окна, еле-еле — от открытой печки.
— Жень… Привали дверь… — донесся сонный голос Михалыча из недр спального мешка.
Шеф помнил о безопасности, но сил у него уже не было. И сунуть в скобы брус он попросил того, кто еще держался на ногах.
Проспали почти десять часов, не сговариваясь, не планируя. Михалыч оказался прав — у всех страшно ломило все тело, и двадцать девятого мая отряд вставал очень тяжело.
Сергей пытался выйти из зимовья. Что-то не пускало дверь. Парень навалился посильнее… дверь подалась — хорошо, если на десять сантиметров. В щель хлынул свежий, чистый воздух, до этого Сергей не чувствовал, какой спертый воздух в зимовье, там, где спали вповалку целых семь здоровых мужиков. В щель хлынул ясный, чистый свет и всыпалось немного снега. Всю ночь шел снег, засыпая избушку, да и вчера снегу было уже по колено, только что от двери отгребли. Сергей навалился во всю свою немалую силу, щель увеличилась, но ненамного. Снег продолжался всю ночь, и сегодня, чтобы открыть дверь, надо было отгрести ее снаружи, что поделаешь!
— Что, Сережа, очень надо? Может, тебе пока пописать в уголок?
— Зачем в уголок? Вот тебе окошко, оно же бойница, струей можно попасть!
— Серый, тебе по большому? Тогда, конечно, открывай! — резвился народ непосредственно из спальников, причем одни резвились, а другие, закусивши губы, охали.
— Нет, а правда, мы что, так и будем тут сидеть?!
— Может, и не будем… Если навалимся хорошо.
— Народ, а там же снаружи у нас эвенки!
— Точно! Их и позвать!
— Коля! Афанасий!
Сергею на подмогу пришел Бродов, потом и Алеша Теплов. Втроем они рявкнули так, что снег живее пополз с крыши. Но эвенки не поднимались. Из дверной щели была превосходно видна опушенная снегом крыша палатки. Эвенки спали метрах в четырех от двери.
— Может быть, все разом?! А?! Как заорем! Все семеро?!
— Ребята, да кончайте вы балдеть, — раздался тихий голос Игоря Андронова и мгновенно устыдил разбушевавшихся. — Ваши вопли все равно на девяносто процентов не выйдут из избушки. У вас, балбесов, что в школе по физике было?
— У меня «пятерка», — из спальника похвастался Лисицын.
— Ты потому и не орешь?
— А может быть, еще и потому…
— А все-таки, будем мы двери открывать? — проявлял Алеша здоровую озабоченность.
— Ну, елки… Давайте дружно…
— Подождите, мужики! Тогда уж все.
Все, кроме Михалыча и Андронова, сгрудились у двери, приплясывая на ледяном полу. Навалились.
— Давай-давай, мужики! Ыть!!!
— А!
— Что такое?!
— Ногу!
— Что с ногой?!
— Ногу отдавили!
— Ну, разом, на выдохе! Ы-ыыыттть!!!
По шуму, по веселому ору было видно, что народ поспал, сколько хотел, доволен и счастлив и жаждет великих дел. Дверь отодвинулась еще немного, и тощий Серега даже просочился наружу и теперь приплясывал на снегу: в пылу великих дел как-то позабыл обуться…
— Лопату! Где лопата?
— Да нет здесь никакой лопаты!
— А у шефа? Складная такая?
— А она где?
— В рюкзаке, — подал голос, наконец, Михалыч. — А еще лучше — доску дайте. И заодно сапоги…
— А сапоги зачем?!
— А чтоб обулся.
Производя невероятно много шума, посиневшему Сереге передали кусок доски, складную, почти детскую лопатку, два сапога от разных пар, полушубок (одеться он тоже забыл, и, может, это даже к лучшему, потому что в полушубке он бы в щелку просто не пролез).
— Ну, елки…
Рыхлый снег разлетался фонтаном. Через несколько минут дверь под крики «ура!» сумели окончательно открыть.
— Ну, навоевались?! Давай мыться! Михалыч, вы сегодня за дежурного?!
— Сегодня я готовлю завтрак, Игорь поможет.
— Ура! Вот теперь я вижу, что такое застоявшийся народ…
— Не застоявшийся, а отдохнувший! А вообще, надо думать, что делать…
— Это, Андрюша, смотря что будет на улице, если снег, то сидим здесь,
