В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом. Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
Мужичонка ухмылялся в лицо. Тоекуда шагнул вперед, и рука собеседника мгновенным движением нырнула в карман полушубка. Не меняя выражения лица, Тоекуда ударил ногой в тяжелом, зашнурованном до колена ботинке. Анорак не мешал ему двигаться, практически не сковывал движений. Бил он левой ногой, безошибочно угодив как раз по кистевому суставу правой, опущенной в карман, руки. Послышался явственный хруст. Мужичонка выдернул повисшую, странно торчащую руку, секунду смотрел на выступивший из прорванной кожи розовато-желтый разлом кости. Потом взвыл, попятился, заорал, дико распялив рот. Тоекуда понимал, что так просто он теперь не замолчит, и ударил еще раз, ребром правой руки, в голову. Удар нужен был только для одного, чтобы прервался мешавший Тоекуце крик. И так уже поднимался ропот, слышались выкрики, в поднимавшейся сумятице легко можно было утратить контроль над ситуацией. Крик моментально прервался, мужичонка рухнул, словно кегля. Одновременно Василий выпалил в воздух из карабина. Ударило очень громко, рвануло уши, словно взрыв, отразили звук и холмы, оградившие тесную долинку, и тучи. И много раз отдавалось эхо, затихая в отдалении.
— А ну тихо, варнаки! Бунтовать?! Слушать командира, сволочи!
— Ух ты!
На лицах расцветали улыбки. Многие мужики-эбису явно были очарованы. Тоекуда испытал мгновенный приступ острого презрения к болванам. Словно животные, они всерьез уважали только того, кто лучше умеет драться. Но момент необходимо было использовать.
Тоекуда щелкнул Мише пальцами, заторопился:
— Я повторяю еще раз… Есть добровольцы для участия в маршрутах? Вы прекрасно понимаете, это будет все оплачено.
Тоекуда видел, что несколько человек выйти готовы, в том числе и те, кто не слонялся без дела по будущему лагерю, а ставил палатки. Но им надо было помочь.
— По-моему, ты хочешь быть добровольцем? — безошибочно ткнул Ямиками в одного из тех, кого присмотрел. Мужик, похоже, колебался.
— Не бойся отказаться, за это не наказывают. Но быть добровольцем выгоднее.
— А я, я и без выгоды, — тихо, без бравады, отвечал ему мужик из толпы.
— Как зовут?
— Сергей…
— Ты пойдешь со мной и получишь на четверть больше условленного, от меня лично.
Второй вызвался без колебаний. Тоекуда отобрал еще пятерых, но прибавки больше не давал. Двоих добровольцев он взял себе, прибавив к ним еще трех, которые не вызывались добровольцами. Как раз тех, кто сидели на камушках у реки, и уснувшего посреди лагеря на груде снаряжения. Один пытался рассказывать, что стер ноги. Тоекуда велел снять сапоги и показать мозоли. Тот замотал головой, и Ямиками сделал шаг к нему. Мужичонка тупо стоял на месте, не пытаясь ни бежать, ни извиниться за нелепейшую попытку вранья. Подивившись тупости эбису, Тоекуда сбил его с ног пощечиной, велел идти в отряд.
Со всеми остальными, впрочем, он познакомился, пожал руку, раз уж у них так положено, назначил добровольца Сергея главным после самого себя.
Василий уже тоже начал собирать свой отряд, так же перемежая добровольцев с самым ненадежным контингентом. Ямиками почти не помогал ему. Он также отметил, что молодой парнишка-врач взял в лубки сломанную руку ершистого мужика и привел в чувство оглушенного. Перед внутренним взором Ямиками мелькала кружка с дымящимся кофе, аккуратно отгрызаемые маленькие кусочки бутерброда с ветчиной. Но он только и позволил себе, что торопливо проглотить бутерброд, без кофе и без отдыха в покое. Пока люди ели и подгоняли снаряжение, надо было еще сказать несколько слов Мише.
— Миша, у вас восемь человек, без раненого и врача, так?
— Так. Только я думаю, раненого мы сейчас отправим. Вот вертолетчики полетят, и мы отправим.
— Правильное решение. Как думаете, когда они вернуться?
— Часов через двенадцать.
— Почему так поздно?
— Потому что прилетят домой… Часа два будут лететь до Хабатая. Там часов семь-восемь — заливать бензин, спать, есть, отдыхать, разговаривать. Два часа лететь…
Ямиками оставил при себе комментарии.
— Я бы на вашем месте прямо сейчас послал бы Анатолия с двумя людьми вверх по реке. А с остальными немедленно — ставить лагерь. Немедленно. Не давайте им передышки, пусть будут все время заняты.
Весь этот адски тяжелый, мучительно долгий маршрут Ямиками пытался соотносится с материалами фильма… Сейчас казалось, что показали ему до обидного, просто до смешного мало, а везде все было одинаково: одни и те же распадки, склоны, снег, лиственницы. Ямиками совсем не был уверен, что сумеет узнать и найти то, что видел в Токио на экране. А где-то здесь в одинаковых, словно скопированных распадках таилась тайна живых
