В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом. Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
не понимал, чтобы совсем не испугаться. Но и не таким человеком он был, не доводить дело до конца или чтобы, попав в непонятную ситуацию, начать не действовать, а думать. Как раз думание-то он и презирал изо всех своих немалых сил.
— А ну пусти!
Вовка отпихнул молодого самца, чтобы добраться до Миши. Напор был страшен, самец потерял равновесие и отлетел на полметра. Вовка кинулся к обалдело таращившемуся Мише.
Самец легко признал в Мише своего сородича — пускай странного, быть может, и больного. Но Миша и вел себя, как полагается: слушался старших, принимал позу подчинения, почему и был легко посвящен в члены стада — и младшим самцом, и позже старшим.
Акулов тоже был вроде своим, по крайней мере, был похож на такого же гораздо больше, чем все остальные животные. Но это влекло за собой очень четкие следствия, о которых самец не мог бы нам рассказать, но которые тем не менее коренились в тысячелетних инстинктах. Например, Акулов должен был занять свое место в иерархии самцов. Миша сразу стал подростком и самец начал его даже опекать. А этот смотрел нагло, в глаза, позы подчинения не принимал и, кажется, собрался драться… А! Необходимо выяснить, кто главный!!!
Если бы великан ударил Акулова кулаком, он наверняка его бы убил. Но самец бил открытой ладонью, он еще проверял, надо ли драться. Если бы Акулов оказался гораздо сильнее его, самец тут же признал бы его главным и встал бы в позу подчинения. Акулову повезло — он только полетел спиной вперед, перекувыркнувшись несколько раз.
— Уа-ааррр…
Ага! Этот все-таки слабее! Самец поднял Акулова, поставил его на землю, тот падал. Самец еще два раза поднимал и ставил тело, и Вовка рушился на землю. Раз самец поставил Акулова на голову, и тот тем более упал.
Великан присел рядышком, с интересом рассматривая этого странного, необычно хилого самца. Что-то здесь было не так…
Акулов приходил в себя… и опять уткнулся зрачками в зрачки жуткой получеловеческой морды. Немели мышцы лица, саднило в ушибленном боку. Не отводя взгляда, Акулов вскочил, изо всех сил двинул в челюсть этого в меховой шубе. Дернулась огромная морда, отброшенная кулаком. И второй раз повезло Акулову — самец уже понял, что отвечать Вовке с полной выкладкой нельзя — убьешь. И потому двинул ногой даже лениво, с развальцой.
— Уааа-ррр… Ууууу…
Великан с интересом наблюдал, как Вовка судорожно перекатывается на земле, хватает воздух. Миша был единственным, кто сочувствовал Акулову. Все стадо от души веселилось.
— Ух! Ух! Ух! — смеялся старый, седеющий самец, тыча в сторону Акулова рукой.
— Ха-а-ха-ха! — почти по-человечески смеялись самки, растягивая рты на пол-лица.
— Хи-ха-ха-хи-хт-хт-хи-хи-хи! — противно хихикала девчонка-подросток, выглядывая из-за лиственницы.
— Ууууу, — миролюбиво сказал великан. Он даже поднял Акулова, сам поставил его в позу подчинения. Акулов, может быть, и остался бы стоять, но испугался. Страх был сильнее инстинкта, и он шарахнулся, опять пытался убежать, упираясь руками в самца.
— Ухм!
У самца кончилось терпение, он дал Акулову еще несколько оплеух, звук которых разнесся окрест, к восторгу ликующего стада.
Акулов истекал слезами, соплями, кровью из разбитого носа, он почти не мог дышать и тем более не смог бы говорить. Если он и встал в позу подчинения, то только по одной причине: он уже не мог сопротивляться. Но и стоял он, согнувшись, опустив голову, не совсем так, как стоят самцы. Раскачиваться из стороны в сторону, дрожать верхними и нижними конечностями при этом было совершенно необязательно. Нет, все же было, было в этом странном приблудном самце что-то необычное.
А кроме того, возня возбудила самца. До старших самок вожак его не допускал, девчонка была еще маленькая, от нее еще не пахло самкой, а других таких же стад он, в которых самки могли быть, как ни искал, найти нигде не мог. Самец-великан был в постоянном напряжении, и вот возня, прикосновения к волосатому, в свитере, телу, манипуляция с приданием Акулову нужной позы вызвали понятную реакцию. И самец понял, чем интересен ему этот новенький! Новенький, сочетавший признаки и самочки, и самца.
Для начала Акулова положили лицом в снег, стерли с него смесь трех разнородных жидкостей. Потом снова поставили в позу. Акулов пытался распрямится — на его затылок легла огромная рука, привела в нужное самцу положение. Но и за краткий миг Акулов успел заметить и оценить задумчиво-сладострастное выражение на морде у самца и нечто огромное, толще самого массивного шланга… Самец задумчиво чесал член со стеблем длиной сантиметров тридцать, с головкой — с кулак. И, задохнувшись от ужаса, Акулов снова ринулся… но теперь совсем не
