В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом. Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
и кончилось, еще когда самец искал подходящую палочку. Стадо ушло заниматься более важным делом — искать пищу. Только девчонка еще стояла, засунув палец в рот, и наблюдала. Потом и она побрела — наверное, ловить леммингов.
Миша был единственным, кто остался и кто очень сочувствовал Вовке.
Самец довольно отвалился, какое-то время сонно созерцал красоты природы. Потом вскочил, явно готовый идти за остальными, искать пищу. Вовка не был в силах следовать за повелителем. Уткнувшись лицом в мокрый ягель, Вовка Акулов стонал, мелко вздрагивая всем телом. Самец молча наблюдал за ним.
Сейчас Миша жалел, что у него нет ни грамма спиртного. Вот, есть хотя бы шоколадка… Каким врагом не был бы ему Вовка, добрый семейный мальчик Миша не мог не жалеть бедолагу. Миша двинулся к лежащему, прикидывая, какие есть с собой медикаменты… И тут самец рявкнул по-настоящему, что-то вроде:
— Вуххх!!
И страшно оскалил клыки. Миша почувствовал, что вот сейчас он в настоящей ярости, и конфликт может кончиться плохо. Младший по рангу самец приближался к тому, что самец считал своей неотъемлемой собственностью… И самец был готов раз и навсегда объяснить Мише, кто тут в стаде главнее и чей это пидор стонет рядышком в ягеле. Миша отвел взгляд, наклонился, ссутулившись, двинулся обратно, и самец заметно успокоился.
Пока самец объяснял Мише, кто он такой, Акулов дополз до одного из последних пятнышек ноздреватого, грязного снега, стал пригоршнями таскать к больному месту.
Самец посмотрел вслед стаду… на Акулова, на Мишу. Схватил Акулова за руку, потащил. Выпустив запятнанный кровью бурый снег, тот сделал пару шагов и снова сел, плача от боли. Тогда самец подхватил Акулова на плечо, Мишу взял за руку и потащил обоих к стаду.
— Мням! — примерно так сказал самец, оставляя Мишу с остальными.
А сам огромными шагами ушел дальше, унося с собой Акулова. И весь оставшийся день, пока солнце совершало свой неспешный северный круг, пока еще не замерзли ручейки, которыми стекали остатки снега, пока не исчезли лемминги, Миша ходил вслед за всеми. Самки считали его неразумным, не вполне приспособленным для жизни существом и следили за ним, чтобы он не отбился от стада. Иногда они дарили ему леммингов, а он часть передавал девчонке, и она жадно их съедала. Иногда самкам удавалось поймать куропатку, и Мише было неприятно слышать хруст костей вперемежку с утробным ворчанием, видеть стекавшую из хлюпающей пасти кровь. Может быть потому, что легко угадывал свою собственную судьбу, не признай они его своим.
Вечером стадо собралось вместе, между корней трех лиственниц: жалких по понятиям юга, огромных для лесотундры. Самки искали в шерсти старого самца, отправляли насекомых в рот. Девочка пыталась искать насекомых у Миши, тот отстранялся, вызывая явное недоумение. Пришел и молодой самец, так и таскавший на плече Вовку. Сам Вовка держал в руках трех зайцев с оторванными головами. Миша испытывал сложный комплекс восхищения и ужаса, прикидывая, какую надо иметь силищу, чтобы одной рукой ловить зайцев с Акуловым на плече?!
Настало время произвести опыт. Миша отошел, нарубил дров. Странно отдавались удары топора в ледяных сумерках этих безлюдных арктических гор. Далеко летели звуки, символ власти человека над металлами, дровами и огнем. И лопотало, и ворчало стадо.
Миша нащепал стружки, не поленился мелко наколоть дрова. Зато и пламя рванулось к небу, загудело. Одна из самок тоненько повизгивала, наверное, все же боялась. Но вообще стадо вскоре потянулось к огню.
Может быть потому, что уж очень смело, с откровенным удовольствием сидел у костра сам Миша.
Потянулись. Молодой самец, потом старый, потом самки. Молодой сунул палец в огонь, взвизгнул, все взволнованно залопотали. Старый самец первым, пожалуй, нашел удобное расстояние, чтобы было тепло, но не обжигало. Самки следовали примеру господина и повелителя. Девочка долго боялась. Подходила, выглядывала из-за спин старших самок, протискивалась. Костер вспыхивал, лиственница сильно трещала, разбрасывая искры, и девочка отскакивала прочь. Постепенно стадо осваивало костер, рассаживалось, и притом в строгом соответствии с рангами.
И что интересно — Миша вдруг почувствовал, что стал занимать совсем другое место в стаде. Он по-прежнему отводил взгляды от прямых взглядов старших самцов, но видел, что воспринимают его совершенно иначе, чем днем.
Молодой самец опять осмотрел все, что сумел вытащить из рюкзака, но уже совершенно иначе. Не как никчемную ерунду, которую таскает с собой полусумасшедший одиночка, найденный им и спасенный. Теперь те же вещи и предметы были атрибутами этого удивительного молодого самца, умеющего
