Пара влюбленных нежится в бирюзовых волнах на острове Реюньон. Безделье, пальмы, солнце. Восхитительный коктейль. Но этот прекрасный сон внезапно обрывается. Лиана исчезает из отеля, и ее муж Марсьяль становится идеальным обвиняемым. Растерявшийся, не знающий, как доказать свою невиновность, он сбегает с их шестилетней дочкой. Для полиции это равносильно признанию, и среди роскошной природы острова начинается погоня. Захватывающий детектив от мастера жанра, французского популярного автора Мишеля Бюсси.
Авторы: Мишель Бюсси
Она ушла погулять. Она скоро вернется».
Напрасно старался.
Вопросы посыпались градом:
А почему мама не звонит?
А почему она меня не поцеловала перед уходом?
А почему она не взяла меня с собой?
Где моя мама? ГДЕ ОНА?
Почему мы спим не в той комнате, где вчера?
«Потому, Софа, что полицейский придет снимать наши отпечатки пальцев». Но этого Марсьяль дочке сказать не может.
Он снова пересказал ей приключения Ти-Жана, Бабушки Калле и Большого Дьявола,
и девочка уснула. Ей нелегко было это сделать — те двое у бассейна продолжали вопить.
Марсьяль стянул через голову майку, сбросил на пол штаны, и теперь стоит голышом в темноте.
Встревоженный.
Все идет не так, как предполагалось.
Через несколько часов, самое позднее — завтра утром, полицейский откроет опечатанный номер 38. Наиво, должно быть, рассказал им про разбросанную по комнате одежду, опрокинутые предметы… про пятна крови. Конечно, рассказал.
Марсьяль идет в душ.
Сегодня вечером, до ужина, он контролировал ситуацию. Но несколько минут назад что-то из-под контроля ускользнуло.
Льется вода. Почти холодная.
Мысли кружатся, соскальзывают по гладким стенкам его мозга, исчезают в отверстии. Зачем он сочинил этот бредовый план? Не попался ли он в им же самим устроенную западню?
Он вытирается, ему хотелось бы тереть кожу до крови, до тех пор, пока белое полотенце с вышитым на нем логотипом отеля не станет алым.
Перед его глазами снова встают чудовищные картины.
Был ли у него выбор?
Марсьяль проходит через комнату, голый останавливается у окна, почти не скрытый покровом темноты. Все равно никто в его сторону не смотрит. Почти для всех туристов вечер закончился, лишь несколько пар, обнявшись, танцуют на тиковых досках. Журденов не видно. Это не для них.
Бесконечный медленный танец позволяет предположить, что певцы вскоре свалят отсюда.
Марсьяль отходит от окна, прислушивается к тихому дыханию Софы, спящей в тесноватой для нее детской кроватке.
А его кровать слишком велика. «Сексодром», как сказал Наиво. Бестактный придурок!
Марсьяль забирается под простыню, задубевшую под кондиционером и напоминающую саван. Ему не по себе от соприкосновения с ней. Внезапно становится невыносимо без Лианы. Марсьяль стискивает зубами край простыни, чтобы не завыть в голос, и осознает, что проделывает то же самое, что проделывала каждую ночь Лиана, когда, занимаясь любовью, старалась заглушить стоны.
Господи, что он наделал?
Он что угодно сейчас отдал бы, лишь бы почувствовать рядом с собой голое тело Лианы. Вернуться на день назад. На неделю, если бы это было возможно.
Никогда не ступать на берег этого острова.
За окном, словно взорвавшиеся звезды, гаснут неоновые огни бассейна.
Сегодня ночью ему не уснуть.
9 ч. 11 мин.
Имельда появляется из-под одеяла подобно лаве, выплеснувшейся из жерла вулкана, и застывает горой антрацитового пепла.
— Кристос, на твой мобильник пришло сообщение! Вчера вечером, в девятнадцать сорок три. Ты когда-нибудь проверяешь свой телефон?
— В твоей постели — никогда!
Кристос Константинов потягивается, упираясь головой в огромную черную грудь Имельды. Та бесцеремонно его отпихивает, тянется к ящику, заменяющему прикроватный столик, и берет с него мобильник.
— Это твоя начальница.
Перед его глазами раскинулась роскошная задница Имельды. Все остальное не имеет значения.
— Айя? В пасхальное воскресенье домогаться единственного на всем острове православного? Я подам на нее в суд за приставания…
Кристос с ворчанием подползает по кровати к Имельде и прижимается к ее черной коже. Имельда — заколдованная перина, которая с каждым годом делается толще на несколько сантиметров. Он нашел в ящике альбом с ее старыми фотографиями — двадцатилетняя Имельда позировала голая перед фотографом, а тот,
