Пара влюбленных нежится в бирюзовых волнах на острове Реюньон. Безделье, пальмы, солнце. Восхитительный коктейль. Но этот прекрасный сон внезапно обрывается. Лиана исчезает из отеля, и ее муж Марсьяль становится идеальным обвиняемым. Растерявшийся, не знающий, как доказать свою невиновность, он сбегает с их шестилетней дочкой. Для полиции это равносильно признанию, и среди роскошной природы острова начинается погоня. Захватывающий детектив от мастера жанра, французского популярного автора Мишеля Бюсси.
Авторы: Мишель Бюсси
9 ч. 31 мин.
— Папа, когда мы вернемся обратно?
Папа сидит на пляже. Отвечает, не глядя на меня:
— Скоро, Софа, скоро.
Надеюсь.
Мне не очень нравится лагуна. В ней и воды-то почти нет. Это вроде маленького бассейна, лягушатника, куда набросаны всякие штуки. Штуки грязные и колючие. Чтобы ходить по лагуне, надо обуваться в пластиковые сандалии, а от них все ноги красные.
Папа с мамой говорят, что лагуна лучше бассейна, что если я хорошенько присмотрюсь, если наберусь терпения, то увижу разноцветных рыбок. Ну хорошо, рыбок я уже видела. Я не идиотка. Маленькие черно-белые рыбки. Они плавают рядом с кораллами. Мама говорит, коралл — это потрясающе красиво, но на самом деле это всего-навсего скала в воде, она колется, и в ней прячутся рыбы. Когда я плаваю с нарукавниками, мне кажется, что коралл сейчас обдерет мне кожу на коленях…
Лагуна — это опасный бассейн, где можно только ходить.
И ходить-то надо осторожно. На дне растут водоросли. Когда к ним приближаешься, кажется, что это рыба трется о твои ноги, но нет, это что-то вроде мерзкого липкого салата, который тебя облизывает, а потом волдыри остаются. На дне есть даже огромные волосатые слизняки. Ужасные! Мама говорит, что они безобидные, это морские огурцы, их так называют, потому что китайцы их едят. Есть слизняков! Странно все-таки, тем более что здесь все магазины и даже все рестораны скупили китайцы. Мама иногда болтает сама не знает что. И еще папа и мама говорят, что я всегда всем недовольна, хотя сами никогда не купаются.
— Папа, может, пойдем уже?
— Скоро пойдем, Софа. Не уходи далеко.
Теперь папа лежит на пляже, под деревом с толстыми корнями, похожими на змей. Папа никогда не слушает, что я ему говорю. Я уверена, если я сниму нарукавники, он этого даже не заметит. Он мне все время повторяет, чтобы я была осторожна и внимательна, но сам никогда на меня внимания не обращает.
Вот — я состроила ему рожу, просто так, чтобы убедиться, что он ее и не заметит. Папа — он всегда так делает — поднимает глаза, спрашивает, все ли в порядке, не жарко ли мне, не замерзла ли я, велит оставаться рядом и тут же уходит в свои грустные мысли… Он смотрит мимо, куда-то не туда, как будто в воде есть кто-то еще. Только не я, а ребенок-невидимка. Один раз он даже имя перепутал.
Он назвал меня Алекс.
Как будто разговаривал с призраком, которого никто, кроме него, не видит.
Папа иногда бывает такой странный.
Особенно с тех пор, как уехала мама.
Все-таки лучше бы мы пошли в бассейн. Вода там теплее, и она синяя-пресиняя. И он не такой большой. Я смотрю на море так далеко, как только могу. Если бы мне хватило смелости, я бы пошла прямо туда, где море глубокое и где кораллы не обдирают ноги. Хотя бы для того, чтобы поглядеть, заметит ли это папа. Вдали вода ломается как стекло. Шум такой, что даже немножко страшно. Мама мне объяснила, что это коралловый риф. Это подводная стена, которая нас защищает, с той стороны, кажется, есть акулы.
— Папа, давай вернемся в бассейн?
Теперь я уже привыкла, что все надо повторять по меньшей мере три раза, все громче и громче. До тех пор, пока он не услышит.
9 ч. 33 мин.
Марсьяль не слышит. Он всматривается в лагуну. Пустую.
Он должен взять себя в руки, должен действовать, а главное — не противоречить себе. Должен связно отвечать полицейским. Должен выработать стратегию и придерживаться ее. И быть настороже. У него не осталось выбора, теперь все пойдет очень быстро. Сколько у него есть времени? Самое большее — несколько часов? Ему нельзя расслабляться.
И все же он не может собраться с мыслями. Перед глазами у него туман. Лагуна все та же, только домов вокруг меньше. Нет проката катамаранов, нет продавцов мороженого. Только казуарины, охраняющие пляж. И солнце садится. На песке осталось всего несколько брошенных игрушек. Красное ведерко. Желтая лопатка.
Маленькая фигурка в воде. Шестилетний мальчик.
Один.
— Па-а-а-апа! С меня хва-а-а-атит! Пойдем в басе-е-е-ейн!
Марсьяль выныривает на поверхность.
— Да, Софа, да. В бассейн? Мы же только приш…
Он недоговаривает.
— Хорошо, маленькая моя, идем в отель.
Девочка выходит на берег, стаскивает нарукавники и сандалии.
— А когда мама вернется?
— Скоро, Софа. Скоро.
11 ч. 45 мин.
За те тридцать лет, что Кристос потягивает свой ти-пунш
на террасе, Сен-Жиль сильно изменился. Конечно, он уже не застал ни старинной рыбацкой
