Пара влюбленных нежится в бирюзовых волнах на острове Реюньон. Безделье, пальмы, солнце. Восхитительный коктейль. Но этот прекрасный сон внезапно обрывается. Лиана исчезает из отеля, и ее муж Марсьяль становится идеальным обвиняемым. Растерявшийся, не знающий, как доказать свою невиновность, он сбегает с их шестилетней дочкой. Для полиции это равносильно признанию, и среди роскошной природы острова начинается погоня. Захватывающий детектив от мастера жанра, французского популярного автора Мишеля Бюсси.
Авторы: Мишель Бюсси
самого Кергелена, если потребуется… Концепция была такая: или клиент остается доволен — или ему возвращают деньги. Платит только в том случае, если видел морских чудищ. Никто ничего не видел — во всяком случае, возвращаясь, туристы говорили именно так. А Рене чаще всего был слишком пьян для того, чтобы спорить. Под конец он даже включил в программу русалок.
— Тростниковая водка или ром — мне без разницы, — заявляет Рене, одним духом осушив стакан, — пью за культурное наследие острова…
Жан-Жак, словно в насмешку, мелкими глоточками попивает пиво.
— Иди в задницу со своим культурным наследием…
11 ч. 54 мин.
Теперь красные крабы разделывают труп упорядоченно. Выстроились в цепочку, будто муравьи. Самые сильные отрывают куски гниющей синей плоти, дряблой, как размокшая бумага. Самые слабые ограничиваются транспортировкой. Лакомые внутренние части — кишки и прочие потроха, мозг — крабы выбрали прежде всего, они, словно опытные перевозчики, вынимают все, что можно, оставляя пустой и легкий остов.
Десятки крабов внезапно замирают.
Труп пошевелился.
Самые пугливые уже скрылись за исполинскими камнями мола. Другие, крохотные, выскакивают изо рта, словно мертвец, поперхнувшись, их выплюнул.
Тело снова замирает в неподвижности. Крабы опасливо разглядывают предмет, которым проткнут труп.
Круглый. Гладкий. Холодный.
11 ч. 56 мин.
Жан-Жак размахивает местной газетой, рискуя опрокинуться вместе со своим пластиковым стулом.
— Закройте глаза и пейте спокойно, друзья мои. Алкоголизм, малограмотность, насилие… Это написано черным по белому. Реюньон бьет все рекорды.
Кристос открывает глаза, тоже опустошает свой стакан, потом наконец включается в разговор.
— Рене, рабство отменили несколько лет назад. Если реюньонцы напиваются, все-таки виноваты в этом уже не белые господа…
Жан-Жак, поерзав, вытаскивает из кармана фляжку с ромом.
— А это? Зачем, по-твоему, ее придумали? Двести граммов белого рома в лавке за ту же цену, что пятьдесят у стойки…
— Тут я с тобой согласен, Жан-Жак! — вопит из-за стойки Стефано. — Пьянство в одиночку — это национальное бедствие… Разорение баров, преступление против человечества…
Рене решительно наливает себе еще рома.
— И я с тобой согласен, Жан-Жак. Культурное наследие острова — ром крепостью сорок девять градусов, и в бутылках! А не этот сиропчик в пузырьках, ограниченный администрацией до сорока градусов…
Кристос наклоняется на своем пластиковом стуле. Ему так нравится их недобросовестность в споре. Он наблюдает, как тихий ветер слегка надувает паруса стоящих на якоре судов. Порт печется на солнце. Рай. Счастье триста шестьдесят пять дней в году. Он и не знал, что на земле может существовать подобное место. Надо только раз в три года пережить циклон. Два дня не вылезать из-под одеяла. Терпимо.
Жан-Жак не сдается. Он сует под нос Рене фляжку с ромом.
— Попробуй, кретин… Сорок девять градусов. Достаточно купить коробку с вкладышем, три литра рома в пластиковом мешке с вмонтированным краником, и самому наполнять свою фляжку… Последнее изобретение, чтобы спаивать толпу…
Он встает и двигает руками, как пьяный кукловод.
— Друзья мои, либеральная глобализация дергает островитян словно паяцев, за две нитки, по одной в каждом кармане. Фляжка и мобильный телефон.
Рене тупо хлопает себя по карманам джинсов.
— И мне на это наплевать, — вопит Жан-Жак. — В высшей степени. Вот выйдем играть в шары, и, пока все реюньонские нищеброды будут прикладываться к фляжке перед тем, как бросать, я останусь чемпионом острова.
И, словно подчеркивая сказанное, Жан-Жак вскидывает руку с пивом. Рене, которого все это не убеждает, заливается смехом. Тоже хватает стакан с ромом и тянется к Жан-Жаку.
Чтобы с ним чокнуться.
Пытаясь изобразить провансальский акцент, говорит:
— Да ладно тебе, дурачок, мы вполне можем поладить…
Жан-Жак безрадостно смотрит на него.
— Не разговаривай со мной как с марсельским игроком, меня это…
— Да ты подумай, балда… Я тебе предлагаю помирить ром и пиво…
Жан-Жак скептически смотрит на свое пиво.
Рене торжествует:
— А как называется главная улица Марселя?
И сам дает разгадку своей шарады. В самом деле, первая часть ее названия — Канебьер — означает сахарный тростник, из которого делают ром, вторая — пиво.
Кристос хохочет так, что чудом не падает вместе со своим пластиковым стулом.
Жан-Жак вздыхает. Оскорбленный до предела.
— Ну знаешь, Рене, — комментирует
