Не отпускай мою руку

угадать, отчего — от ласки ли ее начальника, или оттого, какой садисткой тот изобразил ее, Айю… или оттого, что ей предстоит сейчас рассказать.
Айя поворачивается к Флоре.
— Так, значит, ты видела Лиану Бельон?
Флора мнется, ежится.
— Да… Во вторник. Пять дней назад.
Жильдас упирается Флоре в живот своим толстым пузом и шепчет ей на ухо:
— Говори, лапуля, она тебя не съест.
Айя хмурится. Эти двое от нее что-то скрывают. Девочка где-то лопухнулась, и эта свинья Жильдас старается ее покрыть.
Во всех смыслах этого слова…
Флора не говорит, а бормочет:
— Она… она приходила в участок Сен-Бенуа.
— Что?
Питбуль в Айе встрепенулся. Надо успокоиться. Не мешать девочке рассказывать.
Флора собралась с силами и заговорила, механически нанизывая слова. Постепенно она разогналась, и они покатились будто с горки.
— Я дежурила. Была в приемной одна. Она пришла утром, к началу рабочего дня, около девяти. И попросила о странной вещи. Она довольно путано объясняла, но я в конце концов поняла, что она просит ее защитить.
Айя с трудом удерживала пса, который рвался с поводка. И с трудом удерживалась, чтобы не заорать.
— Попросить защиты у полиции — это ты называешь странным?
Жильдас положил руку Флоре на талию, стал перебирать пальцами у нее по спине, прикрытой рубашкой, словно суфлировал реплики по Брайлю. Флора смутилась.
— Нет, капитан Пюрви. Нет… Я не это имела в виду. Лиана Бельон не так это сформулировала. Она, в общем, спросила, может ли полиция обеспечить защиту человеку… людям вообще…
— Но она говорила о себе?
— Да… Это сомнений не вызывало.
Айя попыталась сдержать выброс адреналина.
— Ты ведь не дура. Ты, должно быть, попыталась что-нибудь у нее выспросить?
— Конечно, капитан Пюрви, я пробовала ее разговорить. Я осторожно спросила у нее, кому требуется защита и от чего. Вот тут-то Лиану Бельон и заклинило. Она ответила что-то вроде «защищать людей, которые не могут открыть, что им угрожает».
— Что?
Флора почувствовала себя увереннее. Она шагнула вперед, и теперь у Жильдаса руки оказались слишком коротки для того, чтобы ее лапать.
— Вот-вот, капитан… Именно так и я ответила Лиане Бельон. «Что?» После этого она совершенно запуталась в объяснениях и только тогда начала говорить от первого лица. Она ходила по кругу. «Я боюсь, мадам, — говорила она. — Именно потому что я боюсь, я и не могу ничего вам сказать». А потом спросила, что сделает полиция, если она станет откровеннее.
— И что ты ей ответила?
— Что мы проверим факты! А что я еще могла ей ответить? И тут она вышла из себя и завопила: «Будет только хуже! Неужели вы не понимаете? Вы должны доверять мне. Если вы не поверите мне на слово, если начнете расследование, то угроза перестанет быть всего лишь угрозой».
Айе не терпелось задать вопрос. Жильдас потянулся к Флоре, пытаясь ухватить ее за руку или за край рубашки, добраться до кусочка голой кожи. Флора властно подняла руку, требуя, чтобы ее не прерывали.
— Я настаивала, капитан Пюрви. Поверьте мне, я настаивала. «Вы должны рассказать мне больше, — говорила я Лиане Бельон. — Как, по-вашему, мы можем вмешаться, если от вас невозможно добиться никаких подробностей?» И тогда Лиана Бельон сломалась. Она была очень красивой женщиной и выглядела достаточно самоуверенной, но в этот момент она утратила контроль над собой. «Вы меня не поняли? — кричала она. — Вы вообще меня слышите? Я ничего не могу сказать! Я просто хочу, чтобы вы меня защитили!»
Флора внезапно замолчала, две черные бабочки, трепетавшие на краях ее век, повернулись к Снежному пику и взлетели к вершинам. Айя постаралась говорить так мягко, как только могла.
— А как ты, Флора, вела разговор после этого?
— Я старалась добиться от нее хоть каких-то уточнений, выйти хоть на какой-то след, хоть что-то нащупать. Лиана Бельон постепенно успокоилась. Она больше ничего не пожелала сказать, если не считать безумной идеи, что мы должны предоставить в ее распоряжение телохранителя или приставить к ней незаметную охрану, при этом она отказывалась даже намекнуть на то, что за опасность ей угрожала. Несколько минут спустя она сама захотела свернуть разговор, как будто пожалела о том, что пришла. И удалилась, сказав на прощание что-то вроде: «Ничего страшного, я, наверное, подняла панику по пустякам, это не так уж важно».
И это всё?
Айя про себя ругала последними словами эту дурочку, и ей стоило немалых усилий не дать ярости вырваться наружу.
— Флора, и ты ее отпустила? Ты ей поверила?
— Нет… Нет, капитан Пюрви… Не то чтобы поверила, но… Что мне еще оставалось делать?