Не отпускай мою руку

больше не играем, переключаемся на «цыплят и ястреба». В «цыплят и ястреба» я играю лучше всех, мне всегда удается перебежать через всю площадку, и никто не может меня поймать. Там вся хитрость в том, чтобы стать незаметной. Не носиться без толку, как мальчишки, которые воображают, будто бегают быстрее всех, а сами всегда раньше меня попадаются.
Я прохожу мимо жандарма с той же скоростью, не быстрее и не медленнее, чем шла, и даже головы не поворачиваю. Может, он на меня уставился, может, он смотрит мне в спину, может, он глаз с меня не сводит, а мне все равно, все равно, все равно — он не может меня узнать, этот толстый глупый ястреб.
Еще тридцать метров.
Мне осталось только перейти дорогу. Теперь я могу обернуться.
Полицейский далеко, на другом конце улицы, он идет в сторону пляжа.
Я же говорила, что играю лучше всех!
Как только я перейду дорогу, мне останется только подняться по лестнице, в ней двадцать ступенек, а потом можно будет побежать, бежать быстро, очень быстро, и до чего же мне этого хочется. Вот только сначала пусть проедут машины.
Машина вообще-то всего одна. Большая, черная, с очень высокими колесами, это чтобы ездить по горным дорогам. Она сбавляет скорость. Останавливается, чтобы меня пропустить.
Я начинаю переходить и машинально поворачиваю голову.
До чего же странный человек за рулем! У него смуглая, почти оранжевая кожа, на нем индийская рубашка, а на голове зеленая бейсболка с пришитым к ней большим красным тигром. Малабар — так папа их называет, в гостинице тоже был один такой, лужайки подстригал. И он тоже в темных очках.
Оранжевый человек оборачивается и все время смотрит на меня, пока я перехожу улицу и поднимаюсь по лестнице, огибая пальму. Мне страшно, у меня мурашки по всему телу бегают, ноги дрожат, я не вижу глаз этого человека, но… я почти уверена: он догадался, что я только переоделась мальчиком.
Он знает, что я девочка! Он не попался на удочку, как тупой полицейский или китаец-людоед из книжного магазина.
Вообще-то, если быстро-быстро подумать, малабаров я боюсь еще больше, чем китайцев.
Ноги у меня дрожат, как будто эта улица с ее тремя пальмами тянется бесконечно или как будто мне надо не по ней пройти, а через заколдованный лес.
Ну и дура же я. Я же почти дошла. Папа ждет меня там, за поворотом, вот-вот покажется наш дом. Теперь я бегу по тротуару не оборачиваясь, не глядя на большую черную машину, которая, наверное, уже тронулась с места.
Папа!
Входная дверь открывается, и я сразу узнаю папу, хоть он и выглядит странно с этой очень-очень короткой стрижкой, и рот без усов и бороды у него какой-то совсем крошечный. Я влетаю в коридор, папа закрывает за мной дверь, обнимает и целует меня.
Обожаю, когда папа меня обнимает и целует. Это случается нечасто. В общем-то мне нравится, что я осталась с папой одна. С ним интереснее, с мамой мы в такие игры не играли.
И я в этих играх побеждаю! Я отдаю папе свои пакеты, я все сделала как надо, я добыла сокровища и не попалась! А главное — мы уже сегодня после обеда поедем к маме!
Папа заглядывает в первый пакет, проверяет, что в нем лежит, видно, что он доволен, он мной гордится, он проводит рукой по моим волосам, как будто хочет их растрепать.
Мне только хочется поплакать из-за волос. Теперь мне кажется, что незачем было их отрезать. Вполне достаточно было бы надеть бейсболку, зеленую и с тигром, как у того малабара.
Марсьяль проверяет последний пакет, тот, в котором лежит карта.
— Солнышко, ты просто героиня!
— А теперь мы поедем к маме?
Марсьяль берет ее на руки.
— Софа, слушай меня внимательно. Я сейчас запру входную дверь на ключ. Включу тебе телевизор. Сделай звук как можно тише и, главное, никому не открывай. Не вставай с дивана. Теперь, раз ты уже дома, я хочу принять душ. Всего пять минут, а потом поедем…
8 ч. 21 мин.
Я минуты две посмотрела «Титефа», не больше, а потом слышу — прямо перед домом машина. Встать или лучше не надо?
Еще убавляю звук. Титеф мгновенно затыкается!
В гараже, который папа оставил открытым, какой-то шум.
Как будто туда заехала машина.
Мне бы хоть к окошку подойти, чтобы проверить. Мне, правда, кажется, что эта машина не на улице паркуется. Она здесь, совсем рядом, я слышу, как работает мотор.
Между домом и гаражом есть дверь. Может оказаться, что она открыта.
А вдруг кто-нибудь войдет?
Я почему-то вспомнила малабара с оранжевым лицом, в черной машине с большими колесами. Надо позвать папу, но он же сказал, чтобы я сидела как можно тише. А для того, чтобы он под душем меня услышал, надо громко кричать. Я не могу пойти в ванную, он мне даже с дивана вставать не разрешил.