Не отпускай мою руку

ни капли крови, от старушки остался лишь бледный, почти прозрачный призрак, чья плоть быстро синеет, становясь того же цвета, что крашеные волосы.
Призрак, начавший разлагаться.
На каждом вираже труп появляется перед Софой. Девочка молчит, но Марсьяль видит, как она кусает губы, как у нее закатываются глаза.
Черт, какая же это травма для нее!
Ему бы следовало остановиться и выкинуть труп на обочину, это единственный способ сделать так, чтобы дочка не спятила. Или, по крайней мере, затормозить, вытащить тело и засунуть его в багажник.
Но это означало бы оставить полицейским слишком серьезную улику… или потерять драгоценное время.
И это большой риск.
Он рискует потерять все.
Невозможно. Он должен идти до конца в своем безрассудстве.
9 ч. 45 мин.
Теперь Софа не перестает дрожать.
Шанталь вот уже несколько минут как утихомирилась. Марсьяль, резко двинув плечом, оттолкнул ее к дверце, и она уткнулась в окно, словно любуясь пейзажем. Прилипла губами к стеклу и поливает его зеленоватой слизью со сгустками крови.
Еще одна петля.
Марсьяль помнит дорогу, ехать еще долго, не меньше часа, впереди десятки поворотов. Софа этого не выдержит. Он должен что-то придумать. Что угодно. В горле у него стоит огромный комок. Откашлявшись, он начинает говорить.
— Софа, солнышко мое, недавно ты задала мне вопрос. Ты спросила, похожа ли ты на твоего старшего брата. Помнишь? Алекс. Твой старший брат, который… который умер до того, как ты родилась.
Взгляд в зеркальце заднего вида. Девочка по-прежнему безучастна.
— Если хочешь, теперь могу ответить. Да, солнышко мое, ты на него похожа. Конечно, ты очень похожа на маму. Но ты и на Алекса очень похожа.
Софа подняла голову. Взгляд пустой. Отсутствующий.
— Я хочу тебе рассказать одну историю. Знаешь, Софа, я уже второй раз еду по этой дороге. В первый раз это было чуть больше десяти лет назад. И… и Алекс сидел как раз там, где сейчас ты. Сзади. Он был почти того же возраста, всего на два месяца младше, чем ты теперь. Мы были в машине только вдвоем. Я хотел показать ему вулкан.
Софа слушает. Марсьяль это чувствует. Он должен говорить, чтобы не дать ее рассудку и дальше брести к границам безумия.
— Питон-де-ла-Фурнез, самый большой вулкан острова, в очередной раз начал извергаться. В таких случаях все островные газеты и телеканалы объясняют, что приближаться к нему нельзя ни в коем случае. Тем не менее все островитяне поступают как раз наоборот, они бросаются к вулкану, чтобы полюбоваться зрелищем. Самый прекрасный фейерверк, какой может увидеть человек…
Теперь желтый «ниссан» через каждые двести метров проезжает мимо беседки для пикника. Последнюю, как раз у подножия горы, не разглядеть — она скрылась за дымом от мангала, да еще к тому же Шанталь Летелье замусолила все стекло.
— Я хотел сделать Алексу сюрприз. Я заранее ничего ему не сказал. Его матери, разумеется, тоже. Ты ее не знаешь, но она была серьезной и строгой, она никогда не согласилась бы, она сказала бы, что я поступаю безрассудно, сама понимаешь, тащить шестилетнего ребенка смотреть на извержение вулкана, когда все здравомыслящие люди острова пытаются этому воспрепятствовать… Ты… может быть, ты, Софа, со мной не согласишься, но существуют вещи, которых мамы понять не могут.
Ничего. Ни одна ресничка не дрогнула.
Марсьяль продолжает, несмотря на то что Софа замкнулась, заперла вход в свой внутренний мир на два оборота, слушает собственную музыку через наушники воображаемого плеера. Теперь он рассказывает не столько дочке, сколько самому себе.
— В то время я уже читал Алексу сказки про Ти-Жана. Те же самые книжки, что и тебе! Ты же знаешь, Бабушка Калле и ее друг Большой Дьявол живут где-то там, под лавой вулкана, потому-то Алекс немного побаивался ехать по этой дороге. Ты-то не боишься, солнышко?
Марсьяль про себя чертыхается, осознав собственную глупость. Зачем ему понадобилось добавлять ко всему прочему еще и эту историю с Дьяволом? И быстро продолжает, чтобы не дать воцариться молчанию.
— Я тебе еще про другое расскажу, Софа. У Алекса, когда он был совсем маленьким, появилась любимая игрушка — пожарная машинка, которую он нашел на пляже. Знаешь, Софа, такой металлический грузовичок, который почти умещался у него в руке. Не очень красивый. И слегка заржавевший. Он повсюду таскал с собой эту машинку, превратил ее в вездеход. Складки одеяла у него на кровати. Песочница. Трава. Гравий. Высокий стульчик и край стола. Сиденье машины… Понимаешь, солнышко? Алексу было всего шесть лет, но его пожарный грузовичок успел проехать много километров. Мы добрались до ущелья Белькомб, до стоянки