Терпеть все, что происходит между нами страшно, но еще страшнее отпустить.… Каждый день я смотрю в любимые глаза и молча молю меня отпустить. Просто взять и разорвать эту связь, потому что сама никогда не смогу этого сделать, как бы невыносимо больно мне не было. Я только сейчас поняла, насколько ОН безжалостен.
Авторы: Шагаева Наталья Евгеньевна
кто посмел ее пропустить, я уволю на хрен…. Поля невесело усмехается и отворачивается к окну. Да к черту все. Словами тут ничего не решишь. Когда женщина не верит словам, ее надо убеждать языком тела. Встаю вплотную, вжимая Полину в стол. Все, хорошая моя, ты попалась.
— Что ты делаешь?! — кричит мне в лицо, пытаясь оттолкнуть, упираясь руками в грудь. Накрываю ее ладони, фиксируя на месте. — Не смей больше трогать меня после шлюх!
— Ну что ты милая, не надо называть себя шлюхой, — ухмыляюсь я. — Ты можешь мне не верить, но последний раз я трахал только тебя. А это было так давно, — тяну слова, чувствуя, как меня накрывает темная сторона, и то, что она сопротивляется, заводит ещё больше. — Сейчас я покажу тебе насколько я голодный. — Разум затуманивается только от ее сладкого запаха и частого дыхания. Я уже не слышу, что она говорит мне и в чем обвиняет, возможно я пожалею о том, что сделаю с ней сейчас и это отдалит нас ещё больше, но остановиться я уже не могу. Сил бороться с собой нет.
— Замолчи, — понижаю тон, не узнаю собственного голоса. Дергаю за резинку в ее волосах, распуская их, тут же зарываясь всей пятерней и сжимая, фиксируя на месте, не позволяя увернуться, вынуждая смотреть мне в глаза. Хочу ее до ломоты во всем теле, до дрожи. Поля застывает, задерживая дыхание, только одинокие слезинки скатываются по ее щекам.
— Не надо, — так жалобно просит она, словно сама себе не доверяет и дрожит вся в моих руках.
— Надо Поля, еще как надо. Я вытрахаю из тебя всю дурь и сомнения! — угрожающе произношу я, продолжая смотреть в глаза, а она словно попадает в мой плен, забывая обо всем. Вот и хорошо, не позволю ей опомниться. Сжимаю волосы сильнее, обхватываю ее нежную шею, немного сдавливая. Вжимаюсь в нее возбужденным пахом.
— Вадим, — еще одна слабая попытка вырваться, которую я подавляю немного сильнее сжимая шею.
— Тихо, — накрываю ее губы, которые не отвечают мне, а я ломаю ее сопротивление, вынуждая приоткрыть рот. Нет, я ее не целую, я пожираю ее сладкий ротик. И со стоном сплетаю наши языки, когда Поля сдается, впуская меня. Ее руки еще пытаются меня оттолкнуть, а губы уже отвечают мне. Она кусает меня, заводя ещё больше, стискивает мою рубашку, отталкивает, и тут же резко тянет на себя, уже сама не понимая, что творит. Оставляю ее губы, усмехаясь, когда Поля жалобно стонет, ища мои губы. Отпускаю ее шею, стискиваю ее бедро через тонкое платье, оттягиваю волосы назад, чтобы жадно зацеловать шею, оставляя красные засосы на нежной белой коже. Свободной рукой сжимаю большую налившуюся грудь. Нет, не ласкаю, сжимаю с силой. На ласку и нежность я сейчас вообще не способен. Жажда и похоть в чистом виде берут надо мной верх, мне хочется грубо и грязно. Мне вообще очень много с ней хочется, словно я ещё никогда не занимался с Полиной сексом. Сжимаю ее груди, ощущая, как мгновенно твердеют ее соски, прощупываясь через тонкую материю платья и член каменеет, простреливая болью.
— Твою мать, я так соскучился, ты даже не представляешь, — сквозь стиснутые зубы хрипло шепчу я, отпуская ее волосы, дергая за очень удобные завязки на шее. Ткань медленно сползает с ее груди и я почти вою от того насколько моя девочка тоже возбуждена. Дышит тяжело, ножки пытается сжать и взгляд такой знакомый поплывший. Хочу ее полностью голую, хватаюсь за подол платья и с силой дергаю вниз, пока платье не падает к ее ногам. Поля вскрикивает, цепляясь за мои плечи, когда я подхватываю ее за талию и сажаю на стол. Развожу ее ноги, вставая между ними, наклоняюсь и кусаю за твердые бусинки сосков, сильно всасываю, ощущая прилив молока, и зверею от ее вкуса. Ее тело после родов такое соблазнительное и вкусное, что я готов ее съесть. Продолжаю жадно терзать ее грудь, одновременно проводя пальцами между Полининых ножек, чувствуя насколько влажные ее трусики. Она вздрагивает и пытается меня оттолкнуть словно начинает приходить в себя.
— Даже не думай, солнце! — угрожающе произношу я, стискивая ее бедра до синяков, притягивая ближе к себе. И вновь накрываю ее губы, проталкивая язык, не позволяя ей больше сказать и слова, одновременно натягивая тонкие трусики, впивая ткань в ее мокрую промежность. Рывок и кусок тряпки рвется, отлетая в сторону. И моя страстная девочка уже сама втягивает мою нижнюю губу. Прикасаюсь к ее складочкам, распределяя влагу, сжимая пальцами клитор. Полина вновь отталкивает меня, разрывая поцелуй, вызывая мою ярость, которая тут же сменяется ещё большим возбуждением, поскольку Полина хватается за мою рубашку, пытается расстегнуть маленькие пуговицы. Мешкает, сама злится и разрывает рубашку к чертовой матери, отрывая пуговицы, которые со звоном рассыпаются по всему залу.
— Моя девочка, — усмехаюсь я и резко ввожу в нее
