Терпеть все, что происходит между нами страшно, но еще страшнее отпустить.… Каждый день я смотрю в любимые глаза и молча молю меня отпустить. Просто взять и разорвать эту связь, потому что сама никогда не смогу этого сделать, как бы невыносимо больно мне не было. Я только сейчас поняла, насколько ОН безжалостен.
Авторы: Шагаева Наталья Евгеньевна
но ее растрепанный пьяный вид и отсутствие белья вывели меня из себя. Моя солнечная маленькая девочка никак не вязалась у меня с этой вульгарной наглой женщиной. Я вспылил не разобравшись. Потому что Полина это мой другой мир. Чистый и светлый. И приходя домой, вырываясь из грязной реальности, я хочу, что бы меня ждала моя нежная милая девочка, даря мне тепло, ласку и спокойствие.
Заезжаю в наш двор, останавливаюсь, позволяя Полине выйти, а сам загоняю машину в гараж. Прохожу в дом, поднимаюсь наверх, замечаю Полину в спальне возле окна. Она стоит неподвижно в напряженной позе, словно статуя. А мне осточертела эта война. Да, я был не прав! Но я признал свою вину. Чего она ещё от меня хочет? Чтобы я ползал на коленях, вымаливая у нее прощение? Нет, моя хорошая, не дождешься. Сегодня мы закончим эту холодную войну по моим правилам.
Скидываю с себя пиджак, подхожу к жене, на ходу расстегивая рубашку. Ставлю руки на подоконник, по обе стороны, заключая Полину в мой плен, не позволяя вырваться. Прижимаюсь к ее напряженной спине, наклоняюсь, целуя обнаженное плечо, веду языком выше к шее, слегка прикусывая кожу. Чувствую, как она реагирует на меня, покрываясь мурашками, учащая дыхание.
— Нет, не надо, — нервно отвечает она, дергается, пытаясь вырваться, но я сильно вжимаю ее в подоконник, не позволяя от меня сбежать. Не хочет лаской, возьму силой, но закончу эту глупую размолвку между нами.
— Что опять случилось, почему ты так напряжена? — шепчу ей на ухо, шумно втягивая цветочно-ванильный аромат ее кожи.
— Я не знаю, — пытаясь увернуться, отвечает она. — Что-то не так. В наших отношениях что-то не так. Что-то изменилось.
— Полина, по-моему, я уже признал свою неправоту вчерашним вечером, — веду рукой по голой спине, очерчивая ее позвоночник, подбираюсь к завязкам на шее, дергаю их развязывая, но Поля подхватывает верх платье, не позволяя оголить ее грудь.
— Дело не в этом, — заявляет она.
— А в чем? — спрашиваю на ухо, слегка прикусывая ее мочку. А она молчит, продолжая упорно удерживать верх платья. Все, с меня хватит разговоров и ужимок, я был достаточно терпелив. Хватаю ее за талию, разворачиваю к себе лицом. Полина вскрикивает, когда я сажаю ее на подоконник, резко развожу ноги и размещаюсь между ними.
— Так в чем дело?! — громко спрашиваю я, вырывая у нее из рук верх платья, оголяя ее небольшую грудь с розовыми сосочками, которые уже возбужденно торчат, но Полина продолжает сопротивляться словно девственница, прикрывая их рукой.
— Не знаю, — как-то отчаянно отвечает она.
— Расслабься, солнышко, выкинь весь бред из своей головы, — тянусь к ее губам, которые она нервно кусает, понимая, что вот-вот сдастся в мой плен. Обхватываю ее подбородок и впиваюсь в губы, начиная покусывать их сам, лаская укусы языком.
— Вадим, — задыхаясь, произносит мне в губы, пытаясь оттолкнуть. — Нам нужно поговорить.
— Тихо, все разговоры потом, — хватаю ее за запястья, поднимаю ее руки наверх, прижимая их к холодному стеклу. Просовываю язык ей в рот, сплетая наши языки, не позволяя больше разговаривать, целую жадно, чувствуя, как моя девочка окончательно сдается, не выдерживая моего натиска. Вот так-то лучше. Моя жена вновь становится податливой, на все готовой рядом со мной девочкой, какой я и хочу ее видеть. Она откидывает голову, ударяясь об стекло, когда я перехожу на ее шею, долго лаская языком, немного всасывая кожу, зная, что это ее слабое место. Зарываюсь в ее шелковые волосы, вновь впиваясь в розовые губки, накрываю ее ногу, веду выше, задирая ее платье, перехожу на внутреннюю сторону бедра, и зло рычу ей в губы, когда понимаю, что она в чертовых колготках. Дергаю капрон, вонзая в него пальцы, разрывая его между ног. Еще один рывок, ее всхлип мне в губы, и я открываю себе доступ к тонкой полоске трусиков. Другой рукой обхватываю ее грудь, сжимаю, щипаю за соски, немного оттягивая их, вожу по ним ладонями, ощущая, как они становятся тверже от моих ласк. Моя девочка дрожит, и непроизвольно сжимает ножки от желания, вызывая во мне волны жара, разносящегося по телу. В моей жизни может быть много шлюх, но жену я хочу всегда. Она словно афродизиак для меня. Ее нежное тело, нетронутое ни кем кроме меня, ее ласковые пальчики, которые гладят мою грудь, все это всегда возбуждает. Не грязно и пошло, а правильно, как и должно быть с любимой женщиной. Наклоняюсь, втягиваю ее твердый сосок в рот, слегка покусывая, чувствуя, как Полина пытается стянуть с меня рубашку. Отстраняюсь от нее, снимаю с себя рубашку, отмечая как плывет ее взгляд, и насколько она красива, когда возбуждена. Вновь подхожу к ней, задираю чертово платье, в котором путаюсь, шире раздвигаю ножки, отодвигаю тоненькую полоску трусиков,
