Терпеть все, что происходит между нами страшно, но еще страшнее отпустить.… Каждый день я смотрю в любимые глаза и молча молю меня отпустить. Просто взять и разорвать эту связь, потому что сама никогда не смогу этого сделать, как бы невыносимо больно мне не было. Я только сейчас поняла, насколько ОН безжалостен.
Авторы: Шагаева Наталья Евгеньевна
Но он хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе, внимательно осматривает меня, сжимая челюсть.
— Убирайся отсюда, не трогай меня! — впадая в истерику, кричу я, потому что никак не могу избавиться от навязчивых картинок его измен. — Ты мне противен! — после этих слов, он застывает, смотря пронзительно темным взглядом, а потом швыряет меня на кровать.
— Запомни, Полина, ты моя. Хочешь ты этого или нет. Я дал тебе слишком много свободы! Позволил думать, что ты можешь делать все что угодно. Но это не так! Еще раз к тебе кто-нибудь прикоснется, убью! — он не кричит, но произносит это настолько холодно и пугающе, что меня начинает морозить. Вадим осматривает меня растрепанную и истерзанную им, надевает брюки, застегивает ремень и выходит из комнаты, оглушительно громко хлопнув дверью, сотрясая стены. А я чувствую себя растерзанной, жалкой и униженной. А главное я ненавижу уже не его, а себя за то, что вела себя как голодная самка, получая от всего этого удовольствие…
Вадим
Кажется, я разучился дышать. Не могу сделать ни единого нормально вдоха. Битый час сижу в собственном кабинете, в полной темноте, и слушаю только собственное сердцебиение. Обхватываю полупустую бутылку виски, делаю пару жадных глотков, чувствую, как меня начинает тошнить. Только меня тошнит не от алкоголя, который ни хрена меня не берет, меня выворачивает от себя. Узнал, что Полина в ресторане с этим мудаком, и мне снесло крышу. А ведь я только утром предупреждал ее не играть со мной в такие игры. А она не прислушалась ко мне, предпочитая разбудить во мне темную сторону, которую я не хотел ей показывать.
Облокачиваюсь на стол, сжимая тяжелую голову руками, прислушиваясь к звукам наверху. Уснула? Вряд ли… Я слишком хорошо ее знаю. Что она сейчас обо мне думает? Считает меня извергом, моральным уродом? Проклинает? Только вот я своей вины почему-то не ощущаю. Может это все и к лучшему. Пусть знает какой я. Я не хотел так с ней. Никогда не хотел. Но сегодня она меня вынудила. Солнце мое, зачем? Зачем ты все это допустила? Зачем позволила прикасаться к себе другому. Я смотрел на твои губы, которые целовал другой и хотел их разбить. Смыть твоей кровью его поцелуи. Да девочка моя, я такой. Сегодня я приоткрыл тебе свою темную сторону. Совсем чуть-чуть. Поверь, родная, я сдерживался. Если б не любил тебя и не берег, наверное, убил бы. Хотя нет, солнце, мы хотим причинить боль только тем, кого любим.
Когда мне доложили, что моя жена спокойно ужинает, в мать ее, романтичной обстановке с ублюдком Шульцем, я думал, что разнесу к черту весь ресторан. Около часа у меня ушло на то, чтобы хоть немного успокоиться и подавить в себе желание убивать. Я ехал за ними и наблюдал, мне нужно было знать, как далеко зайдет моя жена в желании отомстить мне. Чувствовал, что она с ним не спала, но это не отменяет факта, что она этого хотела. Кто знает, чем бы закончилась эта ночь, если я их не остановил. Ее чертово кружевное платье, шпильки и чулки кричали о том, что он бл*дь хотела продолжения! Никогда бы не подумал, что моя чистая девочка способно на грязную измену. Да мать ее измену! Потому что она моя жена и только смерть разлучит нас. И я очень серьезно воспринимаю эту фразу. Слишком серьезно…
Шульц кидался двусмысленными фразами. Я чувствовал, что он не просто так меня ненавидит. Есть что-то еще кроме Полины. Только что, я пока понять не мог. Я встречался с ним один раз на приеме, и то не запомнил. Заочно знал о его делах, но они меня не интересовали. Мы не пересекались в бизнесе, у нас были разные дороги, поэтому я никак не мог понять, откуда в его шакальих глазах был блеск нездоровой ненависти.
Сжимаю стеклянную бутылку, чувствую, что напряжение не отступает. Меня душит приступом ревности, хочется вновь подняться наверх и потребовать ответов, вытрясти из нее правду. Она действительно была способна трахнуться с этим ублюдком? Черт. Сметаю со стола остатки виски, разбивая бутылку. Все, хватит. Закончилась ее свобода! Не хочет по-хорошему, будет так, как скажу я! Никому и никогда не позволю отнять у меня мою женщину, даже если она этого хочет! Черт, а я же впервые так адски ревную. С любой другой я бы даже не парился, трахнулась с другим, забыл про нее, завел другую. Да, я даже любовнице не позволял раздвигать ноги перед другими, пока ее имею я.
Не знаю, сколько так просидел, то ненавидел ее, записывая в шлюхи, то проклинал себя, то вообще уходил в себя и ни о чем не думал. Очнулся я ближе к рассвету, чувствуя, как по кабинету разносится стойкий запах виски, который я разбил. Поднялся со своего рабочего кресла, снял с себя рубашку, отшвыривая ее в сторону, взъерошил волосы и пошел наверх
