Не отпускаю

будто вся в себе, не слышит меня, начинает гладить свой животик и что-то беззвучно шептать, словно прося у нашего ребенка прощение. А у меня все сжимается внутри от того, что я прекрасно осознаю, до чего довел мою солнечную девочку. Она же мой маленький, хрупкий и ранимый цветочек, ее надо беречь от этого мира, ласкать и любить. Прохожу в комнату, обхожу кровать, скидываю с себя рубашку и ложусь рядом с моей девочкой. Прижимаюсь грудью к ее дрожащей спине, чувствуя, как она напрягается и затихает, будто не дышит совсем. Веду рукой по ее плечу, аккуратно поглаживая, вдыхаю ее сладкий запах, утыкаясь носом в ее волосы.
— Отпусти меня, — осевшим тихим голосом, почти с мольбой просит она. — Я с Кирюшей уеду к маме. Там свежий воздух, и нет городской суеты, там хорошо и спокойно. Ты можешь навещать Кирилла, когда захочешь. Можешь следить за беременностью, если хочешь, приехать на роды и видеться с детьми. Я не буду делать глупостей. Мне будет там лучше. Пожалуйста, отпусти меня, хоть раз, сделай, как я хочу.
Однажды, лет пятнадцать назад, мне прострелили ногу и руку, и даже в тот момент я не ощущал такой боли как сейчас. Хочется выть во весь голос как раненое животное от сжирающей меня агонии. Но я кусаю губы в кровь, еще сильнее прижимаясь к моей девочке.
— Не могу, солнце мое. Проси все, что хочешь, но только не это. Или убей меня, но я не могу тебя отпустить. Тем более сейчас, — накрываю ее ладонь, и прижимаю наши руки к ее животу, словно наши дети единственное, что может нас спасти….
Полина
Вот и начались мои беременные будни. И я благодарна Рите за то, что она позвонила Вадиму и не позволила совершить мне ошибку. Я прекрасно понимала, что, если буду находиться в том эмоциональном состоянии, в котором нахожусь сейчас, это плохо отразится на моем ребенке. Я мать, и уже и так очень виновата перед маленьким чудом внутри меня за то, что хотела его убить. Как сказал мой врач Евгений Константинович, у которого я, так и осталась наблюдаться — ребенку нужна здоровая, спокойная и счастливая мать. Ради него я должна забыть о своих проблемах и обидах и стараться быть спокойной, находя радости в мелочах.
Я отгородилась от всего, отодвинув все на второй план. Задвинув далеко на задворки своей души всю боль и переживания. Сейчас ничего не имеет значения кроме моего ребенка. После того, как я в каком-то помешательстве хотела от него избавиться, я много должна этому ребенку, который, по сути, является моим спасением. Беременность и осознание того, что я теперь не одна, очень хороший антидепрессант. Жизнь стала совершенно другой. В течение почти двух месяцев, мы живем как обычная семья. За исключением того, что мы с Вадимом не спим вместе. Точнее я по-прежнему не подпускала его к себе. Не позволяла обнимать, целовать и общаться со мной так, словно в нашей жизни ничего не произошло. Возможно, это и злило Вадика, но он старался этого не показывать. Он был удивительно терпеливым и сдержанным, что на него совершенно не похоже. Наверное, я сильно напугала его своим желанием избавиться от ребенка, и теперь он боялся на меня давить.
Зима выдалась на удивление снежной, но не холодной. За окном царила зимняя снежная сказка. Огромные сугробы, деревья, укутанные в снежный плен, просто завораживали. Особенно ночью, когда наш двор освещал свет фонаря, все казалось серебряным, искрящимся и необыкновенным. Теперь это моя вечерняя традиция. Уложить сына спать, прийти на кухню, достать из холодильника что-нибудь сладкое, от которого я теперь не могу отказаться, отращивая себе бедра, погасить свет и смотреть на двор, поедая очередной десерт. Сегодня это тирамису, который привез Вадим из моего любимого ресторана. Он вообще теперь постоянно меня балует. Привозит много вкусного, интересуясь моими предпочтениями. Ходит со мной на приемы к врачу, допрашивая моего бедного Евгения Константиновича, но тот стойко отвечает на все его тридцать три вопроса. Вадим буквально одевает меня по утрам, чтобы я не замерзла. Иногда, когда не спешит на работу, готовит завтраки и приносит мне их в постель. Мы общаемся, как… я даже не могу сейчас определить формат наших отношений. Как друзья, как родственники. Последний месяц Вадик пропадает на работе, говоря, что у него возникли сложности, я не интересовалась какие, а он не спешил объяснять. Возможно, у него действительно проблемы в бизнесе, но когда тебя предают и лгут на протяжении всего брака, сложно поверить в то, что мой муж действительно работает, а не трахает вечерами очередную любовницу. Тем более между нами ничего нет уже три с половиной месяца. И судя по спокойствию Вадима, он не страдает от нехватки секса. Но мне все равно. По крайней мере, я достаточно хорошо себя в этом убедила. Сама выдумала, сама почти поверила, в том, что