Не отпускаю

не забирает и нас окружает охрана. Они везде, под окнами, возле поезда. Охрана ходит за нами по пятам, не оставляя ни на минуту. И это все не давало мне расслабиться ни на минуту.
Я уже не думала об изменах и других женщинах. Это все как-то стало не важно, ничтожно по сравнению с тем, что творилось. Я боялась за мужа. Я хотела быть рядом с ним. Ругаться, не разговаривать, плакать, обижаться, но рядом с ним. А из-за беременности и гормонов я вообще превратилась в более плаксивую и впечатлительную женщину. Я хотела мужа, безумно хотела. Просто рядом со мной, чтобы как всегда обнимал меня, гладил мой живот и говорил, что общается с нашей дочерью, а на самом деле ласкает меня. Мне его безумно не хватало. Иногда мне хотелось, как маленькой капризной девочке позвонить ему и потребовать приехать. За семь лет нашего брака мы ни разу так надолго не расставались. Кто-то во время беременности хочет клубнику с селедкой, кто-то ест мел, а я хотела мужа. Знала, что стоит мне сказать, что я скучаю, и он бросит все и прилетит ко мне, но мерзкий голосок внутри меня постоянно нашептывал: “Как он сейчас снимает напряжение из-за проблем? Кого он жестко трахает? Ведь он сказал, что не может без этого”
Меня кидало из крайности в крайность, то я безумно хотела видеть Вадима, то люто ненавидела его, рисуя как он сейчас, возможно в эту самую минуту имеет других женщин. Но в последние три дня все это отошло на второй план, поскольку Вадик буквально пропал. Он не звонил и не отвечал на звонки. И я сгрызла все ногти в ожидании его звонка. Я готова была сама его убить за то, что заставляет меня так волноваться. На третий день я достала свою охрану. Пару молчаливых парней только разводили руками и говорили, что общаются только с начальником безопасности. Я потребовала у них телефон Савелия, но он был недоступен. Как оказалось, простить можно все, абсолютно все, тысячу женщин и измен, когда тому, кого ты любишь, грозит опасность.
— Мама, а как мы назовем сестренку? — спрашивает меня Кирилл, поедая любимый творожок с фруктами. Моя мама ушла на работу, отец поехал проведать в больницу своего друга. Мы завтракаем одни, на большой кухне моей родной квартиры в которой кажется за все годы моего отсутствия ничего не изменилось.
— Не знаю, малыш, я ещё не придумала, — отвечаю я, а сама вновь сверлю глазами телефон, в надежде, что Вадик позвонит.
— Папа сказал, что ему очень нравится имя Ева, но решать тебе, — как бы, между прочим, заявляет мне сын. — Когда звонил в прошлый раз, а ты не захотела с ним разговаривать и дала трубку мне, — хочется ответить сыну, что я дура. Почему я не поговорила с Вадимом? Может он хотел мне что-то сказать.
— Ева красивое имя, — глажу живот, чувствую шевеление моей доченьки. Моей Евочки.
— Мне тоже нравится. А ещё папа обещал купить щенка, как только мы приедем домой.
— А что еще говорил папа? Вы долго разговаривали.
— Он сказал передать тебе, что любит тебя, но я забыл, — виновато произносит Кирилл, а мне вновь хочется плакать. Черт, эта беременность меня доконает. Я и раньше была впечатлительной, но, чтобы до такой степени, никогда.
— А какую собаку ты хочешь? — перевожу тему, чтобы не разрыдаться. Ну как у Вадима это получается, за тысячу километров, даже не говоря со мной, разорвать мне сердце, которое тоскует без него.
— Овчарку. Папа говорил, что она будет меня охранять.
— Конечно будет, — киваю сыну, а сама вновь хватаюсь за телефон, набирая номер Вадима. Но уже ненавистный автоматический голос повторяет мне, что телефон отключен.
— Если с ним все хорошо, я сама убью его, — не замечаю, как проговариваю эти слова вслух, в каком-то отчаянье, кидая телефон на стол.
— Что?
— Ничего мой хороший. Иди поиграй в планшете. Но только часик, — Кирилл довольно улыбается и бежит в зал за своим планшетом. Допиваю свой чай, собираю со стола посуду, ставлю в раковину. В дверь стучат и это странно, поскольку у нас домофон. Но скорее всего это соседка, баба Маша. Она часто заходит, поскольку живет одна и ей одиноко. Женщина печет разные вкусности и приносит их нам, подкармливая Кирилла и меня как беременную женщину. Иду в прихожую и не задумываясь открываю дверь. Застываю не в силах пошевелиться, на пороге стоит Вадим. Как всегда идеален, слегка не брит, в брюках и белом свитере, который я дарила ему на новый год и коротком пальто. У него в ногах стоит большая корзина с лилиями, и этот гад улыбается, осматривая меня растерянную с ног до головы. А мне и плакать и смеяться охота, и одновременно убить его за то, что заставил меня волноваться и не отвечал на звонки.
— Я тебя убью! — бью его кулаком в грудь. — Почему ты не отвечал на мои звонки?! Я чуть с ума не сошла! — сама не замечаю, как кричу на весь подъезд. Вадим