Терпеть все, что происходит между нами страшно, но еще страшнее отпустить.… Каждый день я смотрю в любимые глаза и молча молю меня отпустить. Просто взять и разорвать эту связь, потому что сама никогда не смогу этого сделать, как бы невыносимо больно мне не было. Я только сейчас поняла, насколько ОН безжалостен.
Авторы: Шагаева Наталья Евгеньевна
за произошедшим, даже не пытаясь помочь. А дальше крик моей жены обрывается, она пошатывается, хватается за живот и облокачивается на капот. Все, что происходило дальше, в моей голове плыло черно-белыми кадрами с красными жуткими вспышками. Я почти добегаю до грязной старой БМВ, в которую запихали моего сына. Но машина с визгом срывается с места. Я впервые в жизни испытал самый настоящий ужас, который проносился волнами холодного пота по всему телу, заставляя вставать дыбом каждый волосок. С одной стороны, Полина, которая кричит, рыдая, оседая на пол держась за живот, а с другой машина, почти скрываясь из вида, увозя моего сына в неизвестном направлении. И мне кажется, я внутренне кричу во все горло. Богу, дьяволу, кому угодно, потому что выбора нет, и я не могу разорвать себя на части. Это не выбор, это гребаная мучительная смерть, которая пришла ко мне за грехи и громко, заливисто смеется надо мной, смотря, как я корчусь в агонии.
— Почему ты стоишь, поезжай за ним, верни мне сына! — истошно кричит мне Полина, срывая голос. К ней подбегает какая-то девушка, и она намеренно отходит от машины, освобождая мне путь.
— Вадим!!! — из последних сил кричит мне жена, делая выбор за меня. И я влетаю во внедорожник, завожу двигатель и срываюсь с места, в надежде догнать серый БМВ, на секунды оборачиваюсь, смотря, как моя жена оседает на асфальт, но к ней кто-то подбегает.
Полина
Темнота, поглощающая весь мир вокруг, это все что я помню. Никаких туннелей и видений, я ничего не помню, словно нырнула в черную дыру и она меня поглотила. Я потеряла счет времени и растворилась в пространстве. Полная дезориентация.
Темнота ещё не отступает, но ко мне возвращается слух. Я слышу монотонный пульсирующий писк. Хочу глубоко вдохнуть, но ничего не выходит, словно мне выдают кислород маленькими дозированными порциями, но мне мало. Я задыхаюсь. Тело ватное, будто не мое, не могу пошевелиться. Сил нет совсем, даже на то, чтобы открыть глаза. Все что я могу, это только слышать противный писк и медленно дышать. Черная дыра вновь поглощает меня. Я не хочу снова проваливаться в бездну, цепляясь за писк, который становится тише, но сил бороться с собой нет…
— Открываем глаза. Полина, вы меня слышите? Приходим в себя, — делаю глубокий вдох, услышав грубый и хриплый голос мужчины. Дышать по-прежнему трудно, даже больно, но я глотаю воздух как сумасшедшая, пытаясь надышаться. Хочу открыть глаза, но не могу, словно ослепла. Чертова темнота не хочет меня отпускать. Во рту сухость, невыносимо хочется пить.
— Полина, — глухой голос мужчины не оставляет в покое.
— Я.… я…, — язык не слушается, не могу связать и двух слов. — Хочу… пить…
— Пить пока нельзя, — щурюсь от яркого режущего света, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед глазами плывет, но я вижу взрослого большого мужчину в голубом медицинском костюме. Мужчина улыбается, смотря на меня.
— Где я? — мне кажется, что я спрашиваю внятно, но похоже мужчина меня не понимает, он продолжает улыбаться.
— Как вы себя чувствуете. Вы хорошо меня видите?
— Где я? — пытаюсь сказать громче, но все равно мямлю…
— Все хорошо, вы в больнице. После потери сознания, вам сделали кесарево сечение. Ваша малышка в инкубаторе для новорожденных. Но для семимесячного ребенка ваша крошка довольно большая, кило восемьсот. Но все хорошо. И не таких выхаживали, — совершенно спокойно сообщает мне врач и на меня словно лавиной обрушивается вся реальность.
Кирилл не захотел сидеть в машине в ожидании Вадима, он стоял возле машины и считал все автомобили на стоянке угадывая марки. Все произошло мгновенно. Серая БМВ плавно выехала из среднего ряда и остановилась возле нас. Мужик в черной шапке и старой потертой куртке вышел из машины, резко схватил моего мальчика и запихал на заднее сиденье своей машины, зажимая ему рот рукой. Кирюша и пискнуть не успел, но я видела его огромные испуганные глазки. Мой живот не позволял мне резко выйти из машины и схватить похитителя. Я пыталась ухватить моего испуганного сына, почти падая на асфальт. Я кричала во все горло в надежде, что кто-нибудь поможет. А дальше все как в тумане. Машина уезжает, Вадим успевает подбежать и ударить кулаком по багажнику. Почти падаю, заваливаясь на капот, поскольку живот простреливает резкая и тянущая внизу боль. Дышать трудно, в глазах темнеет, но это все отходит на второй план. Я вижу только удаляющуюся машину и мужа, который застывает на секунды, бегая глазами от меня к БМВ. Что-то кричу ему, требуя вернуть мне сына. Моему мальчику страшно, а Вадим стоит как вкопанный, не зная куда ему кинуться. Отхожу от машины, освобождая ему дорогу и ору из последних сил имя мужа. Мне помогут, вокруг меня люди, какая-то девушка
