подальше?
— Ревнуешь? — губы парня изогнулись в злобной улыбке. — Знаешь, мне до сих пор кажется удивительным, что как, с наличием такого длинного языка, ты еще остаешься с целой шейкой, — сощурил глаза. — У меня уже чешутся руки свернуть ее, — в подтверждение своих слов, он перевел взгляд ниже, на тонкую шею девушки.
— А больше у тебя ничего не чешется?
— А что, есть желание устранить проблему? — улыбка Миши стала еще шире.
На секунду в кабинете наступила тишина, которая сразу же прервалась громким хохотом.
— Нет, Мих, — ржал Кирилл. — Я лучше оставлю эту малышку, а в следующий раз, когда у меня не будет настроения, приглашу вас обоих в свой кабинет и повеселюсь. Как сейчас, — хохотнул он. — Дети, вы неповторимы. Ладно, — сказал он, уже обращаясь к Соне. — Можешь идти. Поменяйся с кем-нибудь у другой стойки, и работайте с Викой отдельно. Потом разберемся.
— Хорошо, спасибо, — произнесла Соня, и, повернувшись, направилась к двери. — Кстати, — приостановившись, она посмотрела на Романова. — Если хочешь узнать, на что я еще способна, то, думаю, ты знаешь, где меня искать, — игриво прикусив губу, она подмигнула парню, после чего вышла из кабинета.
Спустя мгновение, послышался веселый смех Теплова.
С гулко бьющимся сердцем Настя подходила к университету. Сегодня она решила обойти его, чтобы не заходить через парадный вход. Она не была уверена, в том, что Андрей может быть во дворе, но все-таки решила перестраховаться. Вспоминая свою реакцию на их встречу, девушка понимала, что к ней она еще не готова. Да и вообще не знала, будет ли когда-нибудь готова к ней.
Вчера, увидев его, она ощутила в душе небывалую радость. Лицо. Такое знакомое, любимое и родное сердцу. Лицо, которое снилось ей много ночей, на протяжении всего этого времени.
Андрей.
В области грудной клетки болезненно закололо.
Она его бросила. Ушла, не сказав ни слова. Ничего. И теперь, она не ожидала от него ничего кроме ненависти и презрения. Она боялась этого. Боялась услышать от него обвинения в свою сторону.
Оглядываясь по сторонам, она зашла в огромное белое здание.
— Настя! — девушка замерла, от громкого вскрика ее имени. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, она повернулась к зовущей ее Ане.
— Почему ты не ответила мне на сообщение? — начала она, как только приблизилась к Серовой. — Я думала, ты меня подождешь.
— Я, — Анастасия не знала, что ответить. — Я поставила телефон на беззвучный и не слышала.
Глупая отмазка, но она надеялась, что Аня примет ее и не станет больше задавать вопросов.
— Ладно, — ворчливо произнесла Дубровская. — Так уж и быть. Но сегодня ты ждешь меня!
— Идет, — Настя выдавила из себя облегченную улыбку, после чего последовала за Аней в кабинет.
Все пары она просидела в напряжении. Ее взгляд то и дело возвращался к окну, словно выискивая Андрея. Даже Аня заметила, что с ней что-то не так, но девушка лишь отмахивалась, ссылаясь не невыспанность. Хотя, в этом была правда: Настя и правда долго не могла уснуть ночью, вспоминая свою встречу с Андреем.
— Ань, — тихо позвала Серова девушку, когда у них закончились все пары.
— Что?
Анастасия мялась, не зная, как объяснить, что не хочет выходить через парадный вход.
— Пошли по правому крылу? Там и выйдем.
— Зачем? — удивилась Дубровская.
— Я…. — запнулась. — Я пуговицу оборонила. Думаю, может, когда там пройдемся, я ее найду. — Вымученно улыбнулась.
По лицу Ани было видно, что она не поверила, но все же кивнула.
Уже стоя на остановке, и ожидая своего автобуса, Серова облегченно выдохнула. Они никого не встретили по дороге, что не могло ее не обрадовать. Но…. Да, радость и облегчение были, но…. Но было еще и толика разочарования и грусти. Наверное, где-то внутри, глубоко-глубоко, она желала, чтобы Андрей пришел за ней. И то, что его не было, говорит о том, что она если не ненавистна ему, то уже безразлична.
Постаравшись не обращать внимания на щемящую тоску, возникшую внутри от этих мыслей, она, попрощавшись с Аней, села на подъехавший автобус. Сев возле свободного места у окна, Настя задумчиво уставилась на свои, сложенные на коленях, руки. Мысли об Арановиче никак не желали покидать ее, все больше и больше погружая ее настроение в тоску.
‘О чем он думал, когда увидел ее? Вспоминал ли о ней как она о нем? Что он почувствовал вчера, при их встрече?’
Эти, и еще множество вопросов возникали сейчас в ее голове, но один, был самый главный, на который бы она очень хотела узнать ответ.
‘Осталось ли у него хоть крупица тех чувств, что были когда-то?’
Настя поморщилась.
Болезненный вопрос. Для нее.
Девушка вышла из задумчивости только тогда, когда услышала,
