Сегодня. Сейчас.
— Но….
— Нет, — твердо сказал он. — Я почти три года ждал, Насть, — добавил он тихо.
— Хорошо, — проговорила девушка, неожиданно для себя решаясь. Подняв глаза, посмотрела на него. — Я расскажу. Все.
Глава двадцать третья
Дверной звонок оглушил тишину, в которой пребывала квартира. Оторвавшись от созерцания ночного двора за окном, я пошла открывать дверь.
— Помнится, меня как-то приглашали, — стоявший на пороге Миша улыбнулся. — Свое условие я выполнил, — он приподнял вверх белый пакет.
— Ну, тогда добро пожаловать, — ответная улыбка заиграла на моем лице. Я отступила, пропуская парня в дом. — Только ты что-то переусердствовал, — укорила я его. — Я не говорила, что нужно скупать целый магазин.
— А я и не скупал, — хмыкнул парень. — Просто выбрать не мог.
— Понятно, — усмехнулась я, беря пакет из его рук и таща все на кухню.
Смотря на напряженную девушку, которая нервно сжимала в руках свою сумку, Андрей не выдержал. Положив руки на ее предплечья, мягко подтолкнул к дивану.
— Настя, — мягко начал он. — Скажи правду, ты…. Ты полюбила другого?
— Нет, — слишком быстро ответила она.
— Тогда в чем дело? Почему ты ушла? Почему не сказала ничего? Почему? — выложил он на одном дыхании. Он не хотел накидываться на нее с потоком вопросов, но они вырвались у него помимо воли. Ему просто нужно было это узнать.
Ара напряженно посмотрел на девушку, глаза которой внезапно стали грустными. В них появилась печаль. Он видел это.
Не выдержав взгляда Андрея, Настя опустила глаза, смотря на свои, сложенные на коленях, руки.
— Тот день, помнишь, — тихо начала она. — Когда я пошла на день рождение к одногруппнице.
— Да, ты тогда еще не брала трубку, — сказал он.
— Да, не брала, — согласилась Серова. Андрей убрал руки, и ей внезапно стало немножко прохладно. То тепло, которое она испытывала, когда он целовал ее недавно, ушло. Она вдруг почувствовала себя одинокой.
— Я…. — вздохнула. Она никогда не хотела вспоминать тот день. Всеми силами она старалась забыть его и сейчас…. Но это ради Андрея. Он должен знать правду. Он заслуживает ее.
Собравшись с мыслями, Настя начала рассказывать.
Тогда было уже поздно. Ее подвезли на такси. Попрощавшись с сидевшими в машине друзьями, она вышла на улицу. Уже было поздно. Даже не смотря на время, можно было догадаться о том, что на дворе стояла глубокая ночь. Было тихо. Очень. И погода была по ее мнению прекрасная, но наслаждаться ею девушка не решилась.
Открыв дверь, она вошла в подъезд. В это время в ее кармане зазвенел телефон. Вытащив его, посмотрела на дисплей. Имя ‘любимый’, высветившееся на экране, вызвало у нее улыбку.
Собравшись ответить, она нажала на ‘принять’. Но к уху поднести она его не успела, так как на лицо ей легла огромная мужская ладонь, закрывая рот. От неожиданности и испуга девушка обронила сотовый, который тут же разлетелся по частям, упав на бетонный пол.
— Тише, девочка, — прохрипел чей-то незнакомый голос на ухо.
Серову сковало холодом и, воспользовавшись тем, что девушка находится в оцепенении, незнакомец с рывком потащил ее в темный подвал, находившийся под лестницей.
Очнувшись, Настя начала вырываться со всей силой, на которую могла. Но мужчина был намного крупнее ее, и все ее попытки выбраться быстро пресек, повернув к себе и с размаху ударив по лицу.
Издав тихий писк, она отлетела к стенке, ударившись головой. В глазах помутнело. Окончательно ей прийти в себя не дали. Удар. Серова не помнила, как оказалась лежащей на полу. Над ней возвышался темный силуэт незнакомца.
— Только попробуй пискнуть, — она почувствовала холодное лезвие у шеи. — И будет намного хуже.
Голова девушки кружилась и слегка гудела, а в глазах мелькали черные круги. От стоявшей в воздухе вони мочи начало тошнить. Слова воспринимались плохо, и, не совсем хорошо соображая, она начала кричать, но ее рот тут же был закрыт.
— Я тебе что говорил, сучка, — она почувствовала, как сталь врезается в ее кожу на шее, причиняя режущую боль. Дернувшись, Настя замычала в попытке избавиться от нее. — Будешь издавать звуки, будет еще больнее, — грозно пообещал мужчина.
Часто задышав, Серова тихо заскулила, в надежде хоть как-то разжалобить его, но это было напрасно. Страх начал сковывать ее полностью, когда она услышала треск разрываемой ткани.
— Заткнись, — последовал очередной удар, когда она замычала. Во рту чувствовался привкус крови, а голова заболела еще сильнее.
‘Нет. Пожалуйста. Пусть это будет сон. Пожалуйста’ — молила она про себя.
Руки ее были крепко перевязаны на запястьях и заведены за голову.
Настя начала жалостно всхлипывать,
