не тебе.
— К чему ты ведешь? — не выдержала Соня, повернувшись к парню лицом.
— Я веду к тому, что могу помочь тебе, но эта помощь должна быть не односторонней, — темные глаза впились в нее взглядом.
— А ты уверен, что мне нужна твоя помощь?
— Учитывая то, в каком положении находится твоя сестра, то, скорее всего, нужна, так как на ринге ты вряд ли заработаешь нужную сумму в короткий срок, если взять еще то, что над тобой стоит Шолохов, — пояснил Михаил.
Воцарилась тишина.
— Ты что, мент? — выдавила из себя Соня, нарушив стоявшее в комнате молчание.
— Не сказал бы, — туманно ответил Михаил.
— Откуда ты все это…. — она не могла подобрать слов, так как в голове у нее царил полный сумбур.
— Скажем так, — вздохнул парень. — У меня есть кое-какие знакомые, работающие в этой сфере, так что узнать все это оказалось не сложно. Да, и давай опустим это на потом, и не будем врать сейчас друг другу, — пристально посмотрел на нее. — Мы оба знаем, что собой представляет Шолохов, так что, тебе будет выгоднее согласиться.
‘Он издевается?’ — мысленно спрашивала себя девушка, глядя на Мишу.
Чушь. Чушь какая-то. Абсурд полный.
— Ты…. Ты просто идиот, — выдохнула Соня. — Да, я прекрасно знаю, что Владимир собой представляет, но очевидно ты и понятия не имеешь, что он за человек.
— Ошибаешься, Сонечка….
— Ошибаюсь? — перебила его Рахмановская. — Да, что ты вообще можешь знать об этом?
— Думаю, достаточно, чтобы торчать здесь, — тихо рыкнул Романов. — Да и побольше твоего.
— Прости, но в твоих планах я участвовать не буду. Мне проблем и своих достаточно.
— Проблем? — хищно улыбнулся Миша. — Деточка, ты их можешь нажить еще больше, если продолжишь зарабатывать таким образом. Я предлагаю тебе билет в хорошее будущее. И цена вполне приемлемая.
— Спасибо, но ни во что вмешиваться я не буду, — отрезала Соня. — Я не хочу рисковать ничем, к тому же, свой билет в светлое будущее я скоро заполучу.
— Ты серьезно так наивна, если думаешь, что легко можешь уйти от всего этого? — ехидно поинтересовался молодой человек.
— Есть опровержения?
— Краткая биография Шолохова уже дает треск всем твоим планам. А судя по разговору, что ведется среди мужчин, присутствующих в его компании, то ты для него большой куш, детка.
— А ты что, заделался моим ангелом-хранителем? — издевательски поинтересовалась Соня.
— Скажем так: мне плевать на тебя, но конечный итог моих планов будет для тебя лучшим исходом в нынешней ситуации.
— Скажем так, — повторила девушка его слова. — Мне плевать на твои планы, как и конкретно на тебя. И с чего ты вообще взял, что я переступлю через Владимира ради дружка Кристины? — она сощурила глаза.
— Милая, я не вчера родился, а вся эта ситуация слишком давит на тебя, не так ли? — внезапно нежно произнес парень, взяв двумя пальцами Соню за подбородок и приподняв ее лицо. — Поверь, то, что известно о нем мне, очень удивит тебя, и я уверен на девяносто девять процентов, что держат тебя с ним отнюдь не дружеские отношения и верная преданность к нему как к другу.
— Почему? — пробормотала Рахмановская, не отрывая взгляда от черных глаз Михаила. Они были поистине колдовскими, а мягкий баритон его голоса словно гипнотизировал. — Почему это ты вдруг решил предложить мне? Ах, я и забыла, — иронично хмыкнула. — Ведь продажность котируется как моя сущность.
— Идиотка, — устало вздохнул Романов, слегка сжимая пальцы. — Прости. Просто вывела ты меня тогда, глупая девчонка. Да и, — отпустив подбородок, он положил свои ладони на щеки девушки, обхватывая ее лицо. — Признаю, что не знал о сестре. Ведь все из-за нее, не так ли?
Ответа ему не требовалось, так как она не смогла скрыть мимолетное выражение грусти в глазах, которое сразу же заменилось холодным безразличием.
Резкое изменение поведения Миши очень странно подействовало на Соню: ей почему-то захотелось прижаться лбом к его груди и…. И, что удивило ее, рассказать ему все, но это было мимолетное желание, которое она быстро подавила в себе.
— Зачем тебе все это?
— Долго объяснять, — уклончиво ответил Миша.
— Прости, Миш, — Соня, взяв парня за руки, убрала их от своего лица. — Но я не желаю во всем этом участвовать, — отойдя от него, она, молча, повернулась и вышла из комнаты, оставляя Мишу одного.
Глава двадцать восьмая
Утром, еще толком не успев проснуться, я, прежде чем открыть глаза, мысленно, про себя, произнесла: ‘Господи, пусть только, пожалуйста, это будет не сон. Если же нет — то дай мне поспать так, еще чуток. Желательно вечность’.
Хотя, и не смотря, можно догадаться — что это была реальность, так как привычная пустота в постели, рядом со мной, заменилась чем-то родным
