Гибель актрисы самодеятельного театра и исчезновение юной родственницы вынуждают решительную, бесстрашную и любознательную героиню и ее верных друзейискать решение задачи, поначалу кажущейся неразрешимой.
Авторы: Клюева Варвара
не усек, в чем фокус, но, если хочешь, давай позвоним приятелю — он растолкует.
Я прислонилась плечом к стене и впилась взглядом в лицо собеседника, выискивая в нем признаки розыгрыша. Тщетно. Мужик был абсолютно, смертельно серьезен. И даже более того — встревожен. Возможно, конечно, что я имела дело с прирожденным комедиантом, но опыт предыдущих контактов с тем же персонажем убеждал меня в обратном. Выходит, весь этот бред — правда?
— Ты — как? — нервно спросил сосед. — Может, валидолу? Я принесу.
— Спасибо, я не сердечница. И в обмороки по пустякам не хлопаюсь.
— Хорош пустяк! — Мужик покачал головой. — Я бы на твоем месте в милицию заявил. Один раз у них не получилось, а в другой, может, не промахнутся.
— Вот тогда ты с приятелем и заявишь в милицию, — успокоила его я. — А мне нет смысла. Не приставят же они ко мне охранника. Разве что в камеру посадят — но я туда не рвусь.
— Дак что ж ты — так это дело и оставишь? Убьют ведь, дурочка! Ты хоть знаешь, кому дорогу перебежала?
— Понятия не имею.
Сосед посмотрел на меня недоверчиво.
— Работаешь-то где?
— Дома. И работа у меня самая что ни на есть мирная.
— Вяжешь, что ль?
— Вроде того. Так что с этой стороны копать бесполезно. Ладно, спасибо тебе за предупреждение. Выходит, ты вчера не ущерб мне материальный нанес, а спас жизнь или по меньшей мере здоровье?
Мужик озадаченно почесал в затылке.
— Выходит, что так.
— Стало быть, за мной бутылка.
Я закрыла за собой дверь квартиры и осторожно присела на галошницу. «Что за чертовщина? Кому я до такой степени испортила жизнь? Может, опять какая-нибудь идиотская ошибка, как полгода назад? Нет, это маловероятно. Мой „Запорожец“ выпущен еще на заре нашей эры, его ни с чем не спутаешь. И потом, на меня и сегодня напали — на лестнице! До новости про испорченный тормоз это нападение еще можно было считать случайностью, но теперь в нем проглядывал несомненный детерминизм. Я спускалась одна по просторной лестнице, причем держалась ближе к середине. Обогнуть меня было проще простого, не заняло бы и секунды. И даже если предположить, что тот выродок не захотел себя утруждать, он должен был отпихнуть меня с дороги, в сторону. А он вместо этого с силой толкнул в спину. Если бы не выбоина в ступеньке, я как пить дать сломала бы себе шею. Два покушения за два дня — чересчур много для совпадения. Кто же это так меня невзлюбил?»
Перебрав в уме своих личных недоброжелателей, я отвергла их кандидатуры — за мелочностью вражды. Корыстный мотив в моем случае отпадал. Хотя… Я вспомнила о миллионах Вероники. Кузина по моей просьбе должна была сказать Людмиле — единственной, кто знал о деньгах в сейфе, — что я прибрала их к рукам. Выходит, у Людмилы или у кого-то из ее окружения есть основания считать меня богатенькой. Да, но в случае моей смерти деньги им все равно не достанутся. Какой же смысл на меня покушаться? Я еще могла бы понять, если бы мне ломали руки-ноги, требуя признаться, куда я дела ключ от сейфа, но чтобы вот так, без разговоров… Странно.
А может, дело не в швейцарских миллионах, а в тех трехстах тысячах, что лежат в нашем банке? Вероника — опять-таки с моей подачи — рассказала всем знакомым, что якобы я положила деньги на свое имя, а ей буду выдавать проценты. Что, если кто-то из ее друзей возмутился моей наглостью и решил восстановить справедливость? Но, коль скоро деньги лежат в банке, получить их после моей смерти могут только ближайшие мои родственники — родители или брат. К Веронике они не вернулись бы, разве что я оставила завещание. А поскольку насчет завещания злоумышленник наверняка ничего не знает, то и суетиться ему не было смысла.
Я долго просчитывала варианты, но так ни на чем и не остановилась. В конце концов это бесплодное занятие меня утомило. Ладно, леший с ним, с убийцей. Теперь я предупреждена, и голыми руками он меня не возьмет. И я переключилась на меры безопасности, которые могу сама себе обеспечить. В числе прочего я помусолила мысль о том, чтобы позвать в телохранители друзей, но после недолгих раздумий ее отбросила. Ведь я объявила им, что отныне буду выбираться из выгребных ям самостоятельно.
Вся следующая неделя прошла под знаком развивающейся паранойи. На улице я шарахалась от каждой тени, пропускала вперед медленно бредущих прохожих и, пройдя сотню-другую шагов, резко оборачивалась, стремглав бросалась в закрывающиеся двери ненужных мне троллейбусов, пялилась в зеркальные витрины и не вынимала руку из сумки, где с воскресенья лежал газовый баллончик, выпрошенный у бывшего одноклассника, который ныне торгует средствами личной защиты. (Вообще-то я клянчила у него пистолет, но нарвалась
