Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
парой идёт математика. Тут вздыхаю с облегчением. Математике я их всех могу поучить сам, включая преподавателя, нескладного брюнета в штатском и в очках.
После математики, история с тыловиком в белом получает своё продолжение. За мной прибегает посыльный из штаба, то есть из деканата, обращается подчёркнуто по уставу и просит проследовать в первый специальный отдел. На мою просьбу проводить, отвечает «Слушаюсь!».
Первый специальный отдел оказывается целым отдельно стоящим зданием, имеющим свой заборчик, дежурного у калитки и вывеской «СВЯЗЬ» над калиткой. Посыльный провожает меня до входа, козыряет и испаряется. В коридоре из открытой двери ближайшего помещения слышу голос Валери:
— Курсант Атени, зайдите!
В помещении шестеро: сам Валери, дед-уоррент, незнакомый мужик в штатском, известный уже тыловик в белой форме, но почему-то помятой и местами порванной — странно, этого не было, когда мы расставались, вероятно, «губа» ему люлей довесила; и двое в форме военной юстиции — субедар и субедар-майор.
Субедар-майор представляется:
— Помощник военного прокурора гарнизона Юст. — И далее обращается строго в соответствии с регламентом, на что я рассчитывал, но боялся ожидать; видимо, сказывались ещё старые рефлексы «не бодаться» со «всемогущими» тыловиками. — Господин хавилдар, вы приглашены свидетелем по факту жалобы Деканата Колледжа на неподобающее поведение старшего офицерского чина на территории вашей части (ну да, какая ни смешная, а колледж — отдельная часть). Военной прокуратуре всё ясно, но ответьте, пожалуйста, на пару вопросов.
— Всё, чем могу! — вытягиваюсь. В этом мире, насколько могу судить по памяти Атени, справедливость хоть и есть, но в спорах дворянина с простолюдином работает не часто. Такое отношение вызывает как минимум благодарность даже у меня, не то что у видавшего тут виды Атени.
— Чем были вызваны ваши претензии к полковнику Бажи?
— Разрешите спросить, кто есть полковник Бажи, господин субедар-майор? Данное лицо — указываю на помятого полковника — в нарушение регламента, обратилось к хавилдару действительной службы, не своей воинской части, кавалеру креста «ЗА ДОБЛЕСТЬ», без указания титула «ГОСПОДИН», на ты, и с игнорированием воинского звания!
— Да что ты несёшь! — вскидывается полковник, но мужик в штатском останавливает его одним движением руки.
— Он назвал меня сержантом, господин субедар-майор! — Продолжаю. — Следовательно, он не отличает сержанта вооружённых сил от хавилдара погранвойск, господин субедар-майор! Я здесь второй день, по регламенту моей последней воинской части, данное поведение квалифицируется либо как подозрительные действия неустановленного лица на территории воинской части! Либо — как преступное неуважение к Багровому Стягу Киженцовского погранотряда! Знаки различия которого чётко видны в моём штате! — кошусь взглядом на ленту при орденской планке, самостоятельно изготовленную утром.
— Ваша последняя воинская часть, господин хавилдар? — Спрашивает субедар, заполняющий что-то карандашом на листе бумаги.
— Багрового Стяга киженцовский погранотряд. Южно-ужумский пограничный округ.
— Подтверждаю, — бросает Валери. — Я лично свидетельствовал редакцию хавилдаром Атени своего личного дела, произведённую в чётком соответствии с Приказом Секретариата Её Августейшества касательно временно оккупированных территорий.
— Будете подавать заявление об оскорблении Стяга предыдущей части? — сухо интересуется субедар. Замечаю, что Валери горизонтально проводит ладонью над столом. Тут лучше тогда по уставу, перевожу стрелки:
— В настоящее время, куратором курса и моим непосредственным начальником является подполковник Валери. Не считаю возможным действовать несогласованно с текущим начальством. Господин подполковник, — обращаюсь к нему напрямую, — прошу выступить моим представителем в данном вопросе!
Валери молча кивает.
— Прокуратура гарнизона вопросов больше не имеет. Благодарим за сотрудничество, господин хавилдар.
На крыльце меня догоняет уоррент.
— Хех, паря, зачёт! Молодец, что не забздел!
— ???
— Да этот клоп в белом… Все с ним боятся связываться, оно же из графьёв. И племяш его — такой же паскудник, вша. Оно ведь как: хоть пансион, хоть жалование, хоть вспомоществование при переводе, хоть квартирные при женитьбе, да по всем вопросам — к тыловикам рано или поздно идти. А уж они развернутся, если им есть что тебе припомнить… Да и обязаны лет за пять службы им становятся многие если не все — а тут уже конфуз. Срамно топтать того,
