Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
КОНЕЦ
В принципе, могло быть и хуже. Да и бывало хуже, чего уж. Взять хоть и моё последнее «выступление» там , с зенитным дивизионом, три «ха‑ха». В результате которого я оказался тут.
Терции вышли из боя первыми: одну мы накрыли миной, когда они выдвигались к нам и не ожидали удара с закрытой позиции.
Вторую я, оставшись уже один, выстрелом над головой мог только напугать. Когда они по третьему, самому неудобному для меня маршруту, выдвигались, куда не надо. Как оказалось, и этого хватило. Они прыснули обратно за скалу, когда мина разорвалась в двух десятках метров над их головами, и кто‑то из них спихнул кого‑то с «карниза». По крайней мере, потом я видел только двоих из них, третьего уже не было. Да и работой своей они мне больше не досаждали.
Держать оставшихся от сотни у меня получалось неплохо, но потом закончились мины. Спихнув миномёт в пропасть, я попытался оторваться.
И столкнулся с тем, чего не ожидал: на помощь к этой сотне прибыло какое‑то подразделение из разряда гораздо более профессиональных. Числом до трёх сотен, с собаками, винтовками и каким‑то допотопным метателем, типа онагра.
Над онагром я смеялся ровно до тех пор, пока они из него не начали усеивать окрестности керамическими колбами, в которых, как я уже знал, содержался вирус. Одна из колб рванула, как назло, недалеко от меня. Вреда‑то никакого, но как целитель я определил, что носителем этой гадости уже являюсь. Получите и распишитесь.
Иначе говоря, какую‑то порцию вируса я хапнул.
На всякий случай, отошёл на десяток километров южнее, в места, которые хорошо знал по предыдущей службе. Они, конечно, пытались меня искать, но не в этих горах им могло бы повезти… ЭТИ места я знал всяко получше их.
А те, кто знали район не хуже меня, уже были на том свете…
На одном из плато, была и вода (из стекающего с ледников ручья, который не пересыхает круглый год. Но надо знать места, чтоб найти). И еда. Которую я прихватил с собой. В виде филейных частей прибитых нами кименистанцев.
Не горжусь. Но сколько продлится мой вынужденный карантин, я тогда не знал: об инкубационном периоде ничего не было известно.
Было понятно, что мой единственный шанс – затаиться в глухих местах, где не найдут. Это автоматически означает, что в поисках еды ходить нельзя: нужно схватить всё, что попадёт под руку, и бежать прятаться. Иначе, во время такого поиска запросто можно наткнуться на кименистанцев.
И, как я тогда думал, я мог быть ещё и не в состоянии передвигаться какое‑то время, из‑за инфицирования: я тогда ещё не знал, хватит ли моих целительских навыков заблокировать сам вирус.
Из доступной еды, которую можно взять запасом, были только тела людей.
От которых я и отхватил «филе». Спихнув остатки в пропасть… К тому времени, когда их достанут (если достанут), птицы‑падальщики поработают над ними так, что ни один эксперт не определит, что птицами обглодано не всё…
Кого‑то МЕНЕЕ цивилизованного, возможно, это бы и смутило. Но, с высоты моего опыта, иного решения не просматривалось.
Как говорится, «коль надо решать – тогда решай; а если решил – ЗА ДЕЛО».
От греха людоедства я терзался недолго, хотя доктору Лю, как выберусь, покажусь: мало ли как оно на психику. Из того мира я знал, что у нас там вынужденный каннибализм, во‑первых, встречался; в том числе в рамках выполнения задач (пусть и крайне редко). Во‑вторых, там каннибализм, даже вынужденный, потом однозначно рассматривался военными медиками как симптом психотического расстройства (и тут без вариантов), так что лучше перестраховаться. И явиться на профилактику самому.
Хотя‑я, Пун бы меня понял. И не нагнетал бы.
Гораздо большим шоком, чем поедание…м‑м‑м… человечины, для меня стал тот факт, что дурацкий вирус вырубил мой связной амулет: его органика оказалась нестойкой к воздействию этой заразы. И я оказался прикованным на неизвестное время к одному месту (пока не окончится карантин. А он окончится, когда вирус на мне и во мне подохнет), без связи.
Впрочем, как говорится, бывало и хуже.
Организовав в одной из пещер коптильню, я «законсервировал» доставшиеся мне «запасы» так, что месяц точно протяну. Грубо, по триста граммов в день, вполне на уровне физиологической нормы. Если опустить эмоции, годится.
И я приготовился к долгому ожиданию.
В организме целителя вирус, как оказалось, не размножался
