Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
азара и не думал никуда отступать, поскольку сделал шаг навстречу и продолжил:
– Вы понимаете, что сейчас нарушаете все мыслимые и немыслимые правила? И все божьи законы, как наши, так и ваши?
– Правила тут только мои, – против своего желания втянулся в беседу Керван. – И решаю тут только я, нечестивец! И Всевышнему нет дела до твоего нечестивого бормотания, когда от голода гибнут настоящие люди!
– Да шут со мной, – удивлённо сводит брови вместе азара, указывая глазами себе за спину – Она‑то при чём? И её соплеменники? Они с вами одной веры, если что… Скажи уж, малик, правду: что ты – простой разбойник. Поправший и законы гостеприимства, и заветы предков, и Пашто‑Валлай. Просто потому, что слаб ты духом. И голод, в трудный час, заглушил в тебе и дыхание разума, и голос совести. Да ниспошлёт Всевышний благость твоим без сомнения несчастным родителям… Породившим такую тварь. – Странный азара пристально смотрит в глаза малику, почему‑то совсем не волнуясь.
– Не тебе, нечестивому шииту, поминать имя Всевышнего всуе! – взвивается малик, действительно задетый за живое, ещё и при своих людях.
– Это как сказать. – Спокойно продолжает азара. – От Ибн Умара передается: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Бойтесь мольбы притесняемого, ибо, поистине, она устремляется в небо, подобно искре!». От Анаса также передается, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Бойтесь мольбы притесняемого, даже если он является неверным, ибо между его мольбой и Аллахом нет преграды!». Ахмад, Абу Яъля. Читай книги, пуштун!
Азара глумливо усмехнулся, перехватывая свою железную палку, как будто знал: читать малик не умел. Да и книг у пашто как‑то не водилось… как и грамотных.
– Мы тебя с‑сейчас на ремни нарежем! – прошипел Заман, один из десятка.
– «На всё Воля Аллаха, и ничто в мире да не случится без Воли его», – философски пожал плечами азара, цитируя ненавистного пуштунам Хромого Тимура.
Тоже бывшего родом из туркан и встряхнувшего эти земли в своё время до кровавых слёз. От которых потом отходили несколько поколений.
– У меня другое предложение, – продолжил меж тем азара, обращаясь к звереющим пашто. – Вы сейчас кладёте свои ковырялки на землю, строитесь в колонну по одному и маршируете на равнину. Где вашу судьбу будет решать Суд Наместника. Тогда останетесь живы.
Пашто оторопели от такой наглости, а азара продолжил через секунду, выказывая явное близкое знакомство с Пашто‑Валлай:
– Сдаваться, как я понимаю, вы не собираетесь? Воины пашто, вы же понимаете, что обо всём происшедшем мы расскажем на вашей Джирге? И я лично – в первую очередь.
– Ты ещё доживи до нашей джирги, – осклабился десятник Ахмад, делая шаг вперёд и для пробы покручивая вокруг руки саблю.
И тут же удивлённо натыкаясь грудью на узкий, подобный косе, клинок, каким‑то волшебным образом появившийся из железной палки странного азара. Которую тот как‑то по‑особенному повернул и что‑то там на ней нажал.
К слову сказать, с другой стороны этой же палки появился точно такой же второй клинок.
Пока пашто удивлялись изменению обстановки, азара взмахнул своей странной палкой ещё два раза, и два перерезанных горла оставили от десятка на ногах только семерых.
Оставшихся пашто, впрочем, это только раззадорило. Но азара, отступая спиной назад и отмахиваясь своей палкой с косоподобными клинками, не стушевался, а занял весьма выгодную позицию на козырьке у обрыва. Бормоча при этом под нос какую‑то абракадабру.
Поддавшись азарту, пашто переглянулись и резким броском попытались смять противника числом, пусть даже потеряв пару человек.
Но вдруг лично у малика в глазах неожиданно потемнело, а потом удар по голове откуда‑то их темноты вышиб сознание.
Которое вернулось чтоб сообщить своему хозяину: он едет на лошади связанный и перекинутый через седло, как куль. Наверняка не на праздник…
И даже не может спросить, что сталось с остальными людьми десятка, поскольку рот заткнут каким‑то обрывком шкуры, а глаза завязаны.
А странный азара вовсю болтает с этой трижды проклятой дочерью шайтана. Или он не азара? Туркан, кажется, ему родной язык… Утверждать наверняка малик не мог, поскольку сам этого языка почти не знал.
__________
Конфликт был явно не мой. Я нашёл очередное укромное место, запас продуктов по дороге (банально обнеся несколько огородов), и вообще мирно спал.
Но местные пуштуны, как две капли воды похожие повадками на наших (судя по тому, что я увидел), занялись экспроприацией. И шумом разбудили меня.
Пока
