Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
выучила только половину первичных знаков письма.
Видимо, имеются в виду буквы.
– Я знаю четыре вида письменности, – улыбаюсь. – И две системы счёта. Я научусь быстрее твоей сестры. Но давай продолжим… Сколько людей в среднем осталось в каждой семье сейчас?
– Опять тот же вопрос, – вздыхает Алтынай
– Это не весь вопрос, – чешу нос. – Мне ещё нужно знать, сколько мужчин? Женщин? Сколько умерло в среднем в семье?..
– Ну давай опять считать, – поворачивает вверх ладони Алтынай. – Давай опять писать в таблицы?
– По именам. Давай каждую семью по порядку…
__________
… – А ведь я даже не заметила. – Алтынай серьёзно смотрит на свою половину таблицы, видимо, по‑новому оценивая то, что получилось. – Получается, полностью пострадала только семья законного хана. Мы…
– А вот эти семьи кто? – указываю пальцем на клеточки, в которых обозначены семьи, потерявшие больше всего мужчин.
– А это наши друзья и товарищи отца, с детства, – так же серьёзно и задумчиво продолжает смотреть на результаты подсчётов Алтынай. – Теперь всё представляется совсем иным, – она грустно и твёрдо прикусывает губу. – Я почему‑то сама не додумалась. Взглянуть на события таким образом.
– Ты ещё маленькая, сестра. И у вас нет леса… – Мне уже понятна общая канва событий, но не ясны мотивы.
Потому что не ясны фигуранты, их цели и задачи.
– А при чём тут лес? – оживляется Алтынай.
– М‑м‑м… На далёком севере, в Полесье, говорят: за деревьями часто можно леса не увидеть.
– И что это значит? Я понимаю, что это какое‑то иносказание. Но суть от меня ускользает. – Алтынай требовательно упирает палец мне в грудь. – Поясни!
– Тут несколько вариантов смысла, – смеюсь. – Но в данном случае уместен такой: череда вполне естественных событий, происходящих одно за другим, и на первый взгляд не связанных между собой, на самом деле увязана общей цепочкой замысла. Кого‑то, кто это всё при думал и осуществил.
Не знаю, как точнее передать на этом языке значение слова «СПЛАНИРОВАЛ» и «ЕДИНАЯ СИСТЕМА СОБЫТИЙ».
– Слушай, а кто выигрывает от смерти хана и ослабления его друзей? – продолжаю выяснять неизвестные мне детали. – Тут же не так много людей, чтоб из‑за власти над маленькой группой устраивать такое? – веду рукой вокруг себя.
– У нас же не одно это стойбище. Всего таких около полусотни. Наше просто главное.
– Почему так??
– Чтобы овцы всю траву вокруг себя не съели. И чтоб не перегонять их каждую неделю на большое расстояние. Стойбища рассыпаны по Степи по одному дневному переходу между кошами. В одной семье, как помнишь, было в среднем около десяти человек. В коше двадцать четыре юрты.
– Это было, получается, двенадцать тысяч наших всего? – быстро в уме делаю подсчёты.
– Было побольше, – грустно и уважительно смотрит на меня Алтынай. – Ещё же были дети… до голода… но ты спрашивал не об этом. Власть обсуждается только в нашем, ханском, стойбище. Остальные подчиняются.
– Ещё вопрос… А что выиграют местные от смены власти в коше?
– Нашу независимость. Если власть возьмёт Еркен. – Твёрдо отвечает Алтынай.
– Вот тут не понял, – неловко чешу за левым ухом.
Огорчаясь собственной недогадливости. Лично мне причинно‑следственные связи пока не ясны. Несмотря на обилие вводных.
– Он недальновиден. Непопулярен. Но честолюбив и хочет править. – Тремя фразами вносит ясность Алтынай. – Ради власти, готов на всё. А управлять и править – это совсем разные вещи. Вот он и его семья не понимают этой разницы…
Какое‑то время мы молчим, поскольку я удивляюсь некоторым недетским чертам Алтынай. И прикидываю варианты и расклады.
А она, видимо, просто по‑новому обдумывает свои прежние невесёлые мысли.
– У меня есть ещё вопросы. – Продолжаю после паузы. – Можешь сейчас довериться мне и ответить на пару вопросов, не задумываясь?
– Конечно, – чуть удивляется Алтынай. – У меня нет от тебя секретов.
– Тогда первое. Можешь сейчас сказать, не задумываясь, чего бы ты хотела больше всего? Не больше трёх желаний.
– Ты что, джинн? – начинает веселиться она в ответ, но осекается под моим укоризненным взглядом.
– Ты обещала ответить сразу и не задумываться, – напоминаю.
– Хорошо… Всего три? Тогда вот первое: чтоб вся семья была жива. – Вздыхает она. – Второе: чтоб условия нашей тамги не нарушались. И чтоб Наместник оказался справедливым человеком. Третье: чтоб мне достался достойный муж, которого я буду любить и с которым мне не нужно будет переживать, выживут ли мои дети…
– А теперь скажи, какие, по‑твоему, первые три желания у этого вашего аксакала, Еркена?
