Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
к нам от соседних юрт. – Но там, откуда я родом, коням нет хода туда, где едят люди. У вас иначе?
– У нас также, Атарбай. – Царственно кивает Алтынай, глаза которой смеются.
– Помочь твоему джигиту выбраться из‑под коня? – с сомнением гляжу на переплетение тел в шаге от нас.
– Он справится сам, – уверенно отрезает Алтынай. – А ты сильно бьёшь, брат!
– Не особенно, – искренне отвечаю, что думаю. – У нас был парень, легче меня намного. Правда, он жил на поколение раньше меня… Вот он ударом кулака, говорят, сбивал с ног быка. Причём я это слышал от многих людей.
– Он был так силён? – удивляется один из подошедших соседей, с интересом прислушиваясь к нашему разговору и не обращая внимания на мужика и коня, пытающихся подняться друг с друга. – Как его звали? Это было в каком‑то войске?
– Нет, силён был не особо, – качаю головой. – Скорее просто умел хорошо бить. Прошу прощения, уважаемый, его имя вам всё равно ничего не скажет.
Я слегка увлёкся. Хорошо, что подошедшие люди основное внимание переключили на горе‑наездника (двойной каламбур), наезжавшего на нас.
Потому что я не знаю, как объяснить в местных реалиях так не кстати пришедшего на ум Валерия Попенченко, обладателя кубка Вэла Баркера и заслуженного мастера спорта СССР по боксу. О котором у нас по инерции пересказывали легенды ещё много поколений спортсменов после него. И который, говорят, действительно сбивал ударом кулака с ног быка.
Через какое‑то время соседи расходятся, выговаривая незадачливому ездоку что‑то о правилах приличия. Что‑то из разряда на тему «обувь при входе снимают».
– Что это было? – тихо спрашиваю Алтынай, когда народ рассасывается. А незадачливый наездник, прихрамывая и злобно поглядывая на меня, сопровождаемый и подталкиваемый соседями, удаляется за пределы «жилого сектора».
– Да поговорка есть же, – так же тихо смеётся в ответ Алтынай. – «Если он на мне не женится, то я ему хоть воздух на свадьбе в гостевой юрте испорчу».
Я на секунду зависаю, искренне поражённый образностью идиомы, а она, смеясь, поясняет дальше:
– Это близкий родственник Еркена. Немного туговат мозгами, но исполнительный и послушный. Видимо, кому‑то очень не понравилось то, что мы с тобой общаемся. Ещё и что‑то обдумываем вместе.
– А сам Еркен грамотный? Либо: кто ещё тут умеет читать‑писать кроме тебя?
– В этом становище никто, – отрицательно качает головой Алтынай, продолжая улыбаться вслед уходящему родственнику Еркена. – Потому, видимо, они и напряглись. Ну, Еркен с родичами.
Я понимаю, что тут отношение к письменности почти что сакральное.
– Но он нас прервал, – возвращает меня Алтынай к теме беседы. – Ты говорил, «никогда не умирай раньше времени». Что ты имел в виду?
– Мне кажется, ты уже психологически сдалась без борьбы. – Пристально смотрю на неё. – Ты попала в тяжёлую ситуацию, признаю; но ты почему‑то сожалеешь о грядущем будущем больше, чем стараешься его изменить.
– Что значит «психологически»?
– Твой дух не готов к борьбе. Ищет покоя, а не победы. – Как могу, поясняю на местном туркане тамошние реалии того языка.
– Я пока не ощущаю в себе сил для этой борьбы. И, если уж на то пошло, кое‑кто меня только что три раза за час назвал ребёнком, – Алтынай снова улыбается. – Тебе не кажется, что ты непоследователен? Ты не слишком ли многого ожидаешь от, по твоим словам, совсем ещё ребёнка?
– Так кое‑кто сама утверждает, что отлично ловит брошенный в голову малахай, – бормочу в ответ. – И на этом основании является потенциально чуть ли не кормилицей всего стойбища.
После чего мы с ней долго смеёмся, опять под удивлённые взгляды расположившихся неподалёку соседей.
– Ты ещё сказал, что у тебя есть мысли по поводу того, как не голодать этот год, – Алтынай, прищурившись, аккуратно касается кончиками пальцев моего локтя. – Не поделишься?
– Вот это как раз проще всего, – киваю, продолжая обдумывать кое‑что. – Черти таблицу. Чистую, сейчас будем заполнять…
– Готово! – Алтынай вопросительно смотрит на меня через полминуты.
– Теперь давай представим. Допустим, тебя выбрали Ханом. – Алтынай весело откидывает волосы назад. – И тебе одновременно достались в наследство в разных амбарах продукты на всё стойбище на зиму. Какие виды продуктов тебе вообще приходят в голову? Пожалуйста, записывай в столбик понятными тебе знаками. А я буду писать рядом по‑своему.
– Мясо вяленое просоленное, – Алтынай что‑то заносит в левую половину таблицы, а я пишу для себя по‑русски справа. – Мясо копчёное.
