Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
это скорее доброе слово, чем плохое, – качает головой Алтынай. – В данном случае. Вот по таким мелочам сразу и видно, что ты не из наших… Ты, когда за моим конём бегал, говорят, на волка был похож. Вот и приклеилось. – Дальше она снова смеётся, а я раздумываю над перипетиями бытия.
– То, что я не из ваших, в первую очередь видно по тому, как я коней «люблю».
– А вот и не факт, – не соглашается Алтынай. – Ты ж здоровый, необычно здоровый. Твоего основного коня могли убить. Конь мог джута не пережить. Мог состариться, и ты его оставил в большом коше, доживать либо на племя. А нового коня именно тебе подобрать и натренировать – это не один месяц. Так что, если очень захотеть сойти за нашего, то как раз отсутствие у тебя коня именно в этот момент объяснить можно. Но ездить‑то всё равно учиться надо…
__________
– Курсант Дайн, выйти из строя.
Джемадар Пун, перепоручив утренние занятия с курсом джемадару Камалу, всё утро провёл на узле связи (это не афишировалось, но и скрыть что‑либо от не покидающих территорию первокурсников тоже невозможно).
Барон Дайн, самый высокий из всего курса, дисциплинированно выполняет команду и замирает перед джемадаром Пуном, возвышаясь над тем почти на две головы.
Джемадар Пун, обычно немногословный и крайне рациональный, в этот раз удивляет всех крайне необычным отступлением от своего амплуа:
– Барон, я уважаю ваше решение о переносе награждения во Дворце. Но есть моменты, не терпящие отлагательства. – Крайне не свойственные Пуну пространные речи вызывают удивление у всех присутствующих, включая Дайна.
Который молча ждёт развития событий.
Пун достаёт из планшета маленький белый свёрток и протягивает Дайну:
– Носить с сегодняшнего дня. Исполняйте.
Дайн дисциплинированно разворачивает небольшой отрез белой шёлковой ткани, так неуместно и странно смотрящийся в руках джемадара.
В свёртке обнаруживаются знаки различия хавилдара погранвойск и штат Термязского погранотряда.
От стоящих поблизости не укрывается вопросительно поднимающаяся бровь Дайна. И медленно опускающиеся веки Пуна, которые тот задерживает опущенными чуть дольше положенного.
– Jai Mahakali. – Неожиданно почти для всех звучит на весь плац в исполнении барона. Звучит так же странно, как и смотрится в его исполнении ритуальный жест.
– Ayo gurkhali. – Ровно отвечает Пун и добавляет, указывая глазами на шёлковый свёрток. – Помимо прочего, даёт право на беспрепятственный выход в город с территории колледжа в свободное время. Ещё даёт право лично использовать узел связи Колледжа, в режиме Зелёного Телеграфа со всеми погранотрядами.
– Включая Полесский? – заинтересованно и с неожиданным энтузиазмом уточняет Дайн, явно проглатывая ещё какие‑то рвущиеся наружу вопросы и уточнения.
– Со всеми без исключения отрядами. Включая Полесский. И не сочтите это за элемент награждения, барон. Это уставной ответ Термязского Отряда, вам лично, в ответ на добросовестно выполненный вами приказ. – Бледная улыбка в исполнении Пуна перед строем настолько необычна, что первый курс ещё некоторое время пребывает в лёгком ступоре. – Награды и дворцы остаются дворцам, а текущего взаимодействия на границах и между ними никто не отменял.
__________
Безымянный трактир в Парковой Придворцовой Зоне.
Разговор за обеденным столом группы молодых мужчин, в которых опытный взгляд хозяина заведения узнаёт младшие семьи Родов Большой Двадцатки:
– Теперь каждый смерд может зарезать, как барана, главу рода Двадцатки? – горячится после пары бокалов вина самый молодой участник беседы. – И это просто так сойдёт ему с рук?
– Никто там никого не резал. И там не смерд был. Далеко не смерд. – Задумчиво цедит бородатый мужчина с жетоном виконта, явно родом из столичной провинции. – Там был носитель жетона Соратника. И Прокуроры Её Августейшества за компанию. Всё законно… С соблюдением, как говорится, духа и буквы…
– Что автоматически говорит о том, что Она в курсе? – заинтересованно уточняет третий участник обеда, высокий молодой человек с нашивками курсанта третьего курса Первого Магического Колледжа.
– Кто ж нам скажет, – поднимает и опускает брови бородатый. – Дом Бажи, конечно, отправил и протест, и прошение на Её Имя. Но в Её Канцелярии их приняли так, что наследники Дома никуда не выходят: заперлись у себя, что‑то обсуждают и знай только и рассылают гонцов во все провинции и филиалы Дома. А ответ, сказали, ждать точно никак не в этом месяце: «Интересы Короны».
– Ну, у купцов могут быть и финансовые вопросы, в период‑то урожая, – чуть пренебрежительно
