Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Алтынай тоже.
На её прямой вопрос, почему он почти без колебаний согласился на достаточно рискованное сотрудничество с ней, Иосиф как на духу ответил:
– Почту за честь сотрудничество с равным, имею в виду разум. А не с дикарём, не соблюдающим даже свои собственные правила, я о местных… Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. А мой народ умеет определять, с кем стоит дружить…
Я тогда только поудивлялся такой еврейской правдивости. Алтынай же приняла её как должное: в силу своего менталитета, кочевые туркан вообще достаточно откровенны и прямы у себя в Степи.
Сам Иосиф, кстати, подслеповато таращился на наши с Алтынай «квадраты приоритетности», которыми мы с ней сортируем большие массивы информации. До меня с запозданием дошло, что пишем мы с ней каждый своим алфавитом, и её письмо я пока не выучил.
Хорошо, что вовремя спохватился, кстати… надо будет закрыть вопрос прямо сегодня; уж один‑то алфавит я за день запомню…
В общем, сидим мы с Алтынай, пьём чай, развлекаемся наблюдениями вокруг и болтаем о своём. Когда у нашей лавки вдруг, как чёртик из табакерки, откуда‑то выныривает какой‑то местный босс, о котором Иосиф шепчет:
– Сотник местной стражи…
Знаков различия на местных вояках никаких, потому их нужно только знать в лицо, чтоб правильно идентифицировать…
__________
Когда Хамид, один из сотников городской стражи, наконец появляется у лавки джугута в полдень, местные торговцы весело наблюдают откровенное удивление на лицах дочери степного хана и её охранника. И лёгкое смятение самого джугута.
– Хамид, сотник местной стражи, – представляется визитёр на пашто, уже зная, на каком языке следует общаться со степняками. Чтобы быть понятым хотя бы этим огромным охранником. – Вчера остался нерешённым вопрос оплат в Гильдию ткачей.
Всем местным понятно, что Хамид действует по поручению самого Начальника Стражи и специально пришёл один, чтобы без лишних свидетелей забрать деньги джугута. На которые уже нацелились сразу двое больших людей (сам Начальник Стражи и Старшина Гильдии ткачей).
В самом деле, не дело джугутам зарабатывать в землях дари, а с самими дари не делиться (налог в казну Наместника‑пашто не в счёт).
– У нас нет никаких нерешённых вопросов ни с Гильдией ткачей, ни с любыми людьми местного Наместника, – достаточно грубо отвечает охранник степнячки на пашто.
Как будто не понимая, с кем он говорит. И о чём.
…
– Ты хорошо подумал перед тем, как это говорить, степняк? – чуть надменно спрашивает сотник, поскольку за разговором тщательно наблюдает множество глаз и ушей. И авторитетом поступаться нельзя.
– Я уже говорил это один раз вчера. Сегодня повторю второй раз, последний. – Вбивает слова, как сваи, большой степняк. Не мигая глядя в глаза Хамида. – Специально для тебя. Надо быть очень смелыми людьми, чтобы угрожать хану Орды или его дочери. Особенно когда у нас есть кровники‑пашто, убившие сына хана, её брата. – Лысый охранник указывает взглядом на вчерашнюю степнячку, пьющую чай и с интересом слушающую синхронный перевод их разговора в исполнении джугута. – А стража Наместника и не думает искать убийц
Хамид краснеет после таких наглых слов.
Джугут заканчивает через несколько секунд перевод на ухо дочери хана.
Все свидетели разговора с нетерпением ждут развития событий.
А молодая степнячка (дослушав перевод джугута) вскакивает. Плавным и стремительным движением атакующей эфы, делает шаг к Хамиду и невесть откуда взявшимся в её руке кинжалом чиркает тому по горлу с левой стороны.
Отшагивая вправо и уклоняясь от крови, брызнувшей из перерезанной на шее вены.
Местные свидетели разговора замирают, тишина над базаром почти осязаема.
Хамид через несколько мгновений, неловко взмахивая руками, с удивлённым лицом заваливается на землю.
Степнячка наклоняется, вытирает кончик кинжала об одежду сотника.
Её охранник, широко открыв глаза, спрашивает её на туркане:
– И что это сейчас было, сестра?!
– А чего ты с этим клопом разговариваешь, – недовольно ворчит в ответ охраннику степнячка, затем поворачивается к базару и громко объявляет на восточном туркане (явно понимая, с каким вниманием её слушают). – Я дочь Хана Средней Орды, Старшего жуза! Меня зовут Алтынай, из рода дулат! У меня есть вопросы к местному Наместнику! Передайте ему, что я буду ждать его здесь, в полдень, завтра! Если он не прибудет, то в полдень послезавтра сюда придёт Орда!
__________
– Да чего ты всё усложняешь? – искренне недоумевает Алтынай, наливая мне чай через пятнадцать минут, под наши с Иосифом
