Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
Как ни смешно, но в горах ишак вас учует гораздо раньше, чем вы сможете подобраться ночью на эффективную дистанцию..
— Либо? — не отстаёт Валери.
— Либо — вы в самом начале из засады «выбиваете» передовое охранение, но обнаруживаете себя передо мной. А я останавливаюсь на безопасной дистанции и из трубок Брауна сбиваю вас с господствующих высот. За три минуты.
По лицу КорИна и Валери вижу, что наш привычный миномёт здесь не то что недооценен, а вообще отсутствует в виде методики боевого применения, как класс. Вижу, что нужно сделать отступление.
— Господин подполковник, вы позволите маленькую лекцию из методических указаний для младших командиров Южно-Ужумского погранокруга?
— Внимательно слушаем Вас, господин хавилдар, — устраивается поудобнее Валери.
— Трубка Брауна — это рациональное сочетание могущества снаряда (оперенной мины) и легкости подвижного метательного приспособления. Ценнейшее качество — малый вес при большом могуществе мины. Результативность разрыва одной осколочной четырёх-линейной мины равняется боевой работе пяти-шести ручных гранат номер один. Теперь пересчитаем это на носимый боекомплект у вашей и моей групп.
Делаю на доске несложные расчёты по весу и продолжаю, отмечая, что Валери и КорИн старательно всё списывают, в отличие от откровенно зевающих курсантов:
— Большая крутизна траектории полета мин позволяет уничтожать закрытые цели, не поражаемые настильным огнем артиллерии и стрелкового оружия, обеспечивает ведение огня из глубоких укрытий и стрельбу «через головы» своих подразделений. Кстати, именно большая высота подъема мины позволяет также эффективно сбивать противника с тактических высот. Что я и сделаю. Учитываю разницу в дальности сравнительных поражений с вашей и моей стороны.
Вижу, что Валери упрямо вникает, но, судя по лицу, что-то не может понять. Пробую объяснить:
— Вот дальность эффективной работы вашего стрелкового оружия в саженях, — рисую цифру на доске. — А вот моя, при работе трубками Брауна с безопасной позиции. — Рисую вторую цифру. — Я просто подавлю вас издалека, не сближаясь. Если потеряю передовое охранение. А если не потеряю — как сказано выше, ишаки вас обнаружат раньше.
Мне ещё есть очень много чего рассказать на этом занятии, но я улавливаю, как Валери проводит ладонью горизонтально над партой, и я кладу мел на подставку:
— Благодарю за оппонирование, господин майор!
Под внимательными взглядами Валери и КорИна спускаюсь с кафедры и занимаю своё место.
Кабинет декана. За столом — декан и Валери.
— Что, опять вас сегодня носом по столу повозили? — веселится декан, разливая привычный кофе в две чашки.
— Спасибо, — Валери берёт вторую чашку и с удовольствием из неё отпивает. — Да не скажи, Лай. Не только нас. Тебя тоже; заочно, правда: это ведь твоя старая программа сейчас никуда не годится и абсолютно не готова к реальным условиям будущего ТВД этого выпуска.
— Ну, положим, не моя. А утверждённая в итоге многочисленных правок, — не даёт испортить себе настроение декан. — Но кое в чём ты прав. Себя можно не обманывать. Даже если б мою изначальную программу оставили в девственном виде, результат был бы такой же. Сейчас просто можно списать нашу неготовность на прошлые вмешательства и коррекции программы. Но себя, повторюсь, обманывать не стоит: мы действительно на уровне концепции не понимаем, как там воевать правильно. Какое у тебя впечатление от Атени?
— Знаешь, двоякое. К сожалению, я не врач. Туда бы или тебя на лекцию. Или Лю. Как докторов — на его психический фон посмотреть в естественной среде так сказать. У меня от Атени двойственные впечатления. — Декан заинтересовано подымает бровь и Валери продолжает, — Немногословен, даже лаконичен. Ни слова лишнего. Крайне неспесив, при этом сентиментален. Особенно во всём, что касается прошлого. Не амбициозен.
— Ну, это может быть следствием сословного рефлекса, — пытается оппонировать декан, но Валери не даёт себя сбить.
— Нет. Куда девается его сословный рефлекс, когда он бьёт по зубам дворян из родов Первой Двадцатки при всём личном составе части? Потом — когда ставит их же чистить говно в сортире на всю ночь? Понимая, что все возможные виды осложнений он себе автоматически обеспечивает. Неуставных, естественно, что ещё опаснее. Где его сословный рефлекс, когда он оппонирует КорИну, разнося и его схему, и его авторитет при всех?
— Логично… — Задумчиво бросает декан. — Но лучше сейчас, он, и тут — чем…
— Разумеется. Так вот об Атени.
