Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
о чём я. Из своего обычного образа жизни они вырваны почти мгновенно, минимум на неделю, твоим приказом. По моему личному опыту, такие большие количества людей с оружием в руках, рядом с мирным городом, это всегда масса трудностей и бед. Каким бы идеальным ни было войско.
Ничего не скрывая, смотрю ей в глаза.
– Я понимаю тебя, – не отводит взгляда Алтынай, абсолютно при этом не волнуясь. – Но я сейчас понимаю тебя, как дочь хана, видевшая больше других, потому что много где бывала… А не как дочь своего народа. Я не знаю, в каком войске ты служил раньше, но ты просто не знаешь Законов Степи и Правил Орды. Есть правило: «Каждый воин получает своё оружие из рук непосредственного командира перед началом похода или битвы». Воины прибыли, но разрешения достать оружие не получили. Если я завтра не скажу, то и не получат.
– Почти успокоила… Как насчёт остального?
– Ещё одно правило: «Под страхом смертной казни, запрещено воинам грабить, даже врага, и мародёрствовать, покуда командующий не дал разрешения…». То же самое за насилие над женщинами, девушками либо девочками. Разрешения я не давала. – Алтынай серьёзно смотрит на меня. – Ладно, я же вижу, что ты не успокоишься. Да и ночевать нам всё равно где‑то надо, не в город же идти… Пошли ночевать в лагерь. Сам на всё посмотришь. Согласен? Может быть, на все свои странные вопросы сможешь себе ответить самостоятельно. Не задавая их вслух.
Развожу руками и поднимаюсь вслед за ней.
__________
Соглашаясь с моим предложением, Алтынай соглашается пройтись до лагеря пешком.
В лагере наблюдаю на удивление хорошо организованный процесс: уже частично поставлены походные шатры, какие‑то люди разводят огонь, что‑то варят…
Меня удивляет то, что все, встретившиеся нам по пути, поприветствовав Алтынай, потом идут здороваться и со мной, как со старым знакомым. Протягивая при этом то кусок вяленого мяса, то курт, то лепёшку.
Когда достигаем центра лагеря и Алтынай находит какого‑то человека, которого разыскивала (кажется, в ранге сотника), у меня уже еды с собой на полноценный ужин.
Перемолвившись с этим самым сотником буквально парой слов, Алтынай кивает на ближайший шатёр:
– Спим сегодня тут.
Затем она забирает у меня из рук половину лепёшки и кусок мяса, садится на уже кем‑то постеленную кошму, закрывает глаза и жуёт с закрытыми глазами. Видимо, сбрасывая всё же серьёзное для тринадцатилетнего ребёнка напряжение…
– Не понимаю. Когда я тебя вёз от пашто вначале, я не увидел Орды: была толпа народа, где‑то даже несчастная. – Тоже прикрываю глаза и говорю вслух, что приходит на ум. – И уж никак не упорядоченная. По крайней мере, похожего на порядок я ничего тогда не увидел. А сейчас вижу тех же людей, но уже как единое целое. Странно…
– Надо быть женщиной, чтобы чувствовать, как мать: нет надежды – всё равно что нет войска. – непонятно отвечает Алтынай, не открывая глаз, почему‑то я это чувствую . – Тогда мы видели непобедимого врага, грядущий голод. Грозивший неизбежной смертью нашим детям. Угроза смерти детей очень плохо сказывается на порядке и дисциплине войска. Кроме того, лично я тогда ещё не отвыкла от брата, привыкла полагаться на его решения. А твоё внимание в тот момент было сосредоточено больше на мне, чем на окружающих. Ты и сейчас считаешь меня маленькой девочкой, а уж тогда… Согласен?
Киваю, потом соображаю, что она не видит сквозь прикрытые веки.
– Да, – дублирую голосом.
– Кроме того, поначалу лично я предательство пашто восприняла как удар от брата в спину. Растерялась. А сейчас я пришла в себя и вижу, что враги всего лишь люди. Не самые лучшие, но всего лишь люди. Чужие нам. Как вести себя с чужими, я знаю…
__________
Несмотря на положенное время, Наместник сегодня пропускает положенный вечером намаз: не то сегодня настроение, да простит Аллах…
Наместник знал хана туркан, прибывших в провинцию, и раньше: с ежегодных празднеств у Султана. Сам хан туркан, кстати, куда‑то отправлялся с воинами по приказу Султана. Интересно, уже вернулся, что ли?
Наверное, всё‑таки нет. Потому что иначе вызов на базарную площадь присылала бы не девчонка.
А с другой стороны, уже несколько разных людей за последние два часа донесли, что Орда начала прибывать на оговоренное место сотнями и полусотнями. Раскинув походный лагерь прямо под стенами города, в минуте скачки галопом от базара.
С убийством сына хана вышло, конечно, неладно… Но не искать же среди своих, в самом деле? Тем более, в жизни столько важных дел и удовольствий…
Хорошо бы, конечно, разогнать туркан, то есть, убрать лагерь Орды. От стен города. Но собственно войск и стражи в городе лишь около
