Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
и как всё аргументировать.
За выяснением отношений, копанием и поеданием червяков, и лирической беседой проходит оставшееся до заката время.
– Хм, не явился, – констатирую очевидное, глядя на пустую площадь. – Вот же… Не буду сквернословить.
– Не надо сквернословить, – одобрительно кивает освободившийся наконец от дел Иосиф. – Я именно это и имел в виду, когда говорил, что визит некоторых уважаемых на базаре людей к нам сегодня неизбежен.
– Ладно, пойду скажу Слово, – как‑то по‑взрослому подбирается Алтынай. – Проводишь? – Она трогает меня за рукав.
– Пошли, конечно, – пожимаю плечами.
_________
В час Магриб на базарной площади никого от Стражи не появляется. Самые прозорливые из горожан, предполагавшие подобный исход, с любопытством ожидают, что будет дальше.
Из дома джугута Иосифа, вплотную примыкающего к его же лавке, через какое‑то время выходит дочь хана Орды, сопровождаемая уже привычным лысым охранником.
– Жители города! – разносится над базаром её звонкий голос.
Который собрались слушать почти все жители окрестных кварталов: во‑первых, такие животрепещущие (и важные для будущего) события в городе и на базаре случаются не каждый день. Во‑вторых, странная и поначалу пугающая Орда оказалась гораздо более безопасной (и даже более полезной), чем собственная городская стража. Оплачиваемая из собственного кармана горожан, налогами, если уж на то пошло…
– Спасибо всем, кто откликнулся на несчастье почтенной Нигоры! Ей лучше, за ней ухаживают ваши женщины, она находится вон в том доме! – Дочь хана указывает рукой на один из входов в дом джугута Иосифа, куда Нигору перевезли сегодня днём. – У Орды нет никаких новостей о расследовании городской Стражей убийства сына хана Орды, друга Султана! На просьбу Орды разобраться, Стража никак не ответила! Не моё дело укорять вас в отсутствии гостеприимства, это ваше личное дело и право города… Но Закон один для всех, и Справедливость тоже! Её не может быть много или мало, она либо есть, либо её нет! От имени Орды объявляю! Один из убийц сына Хана был нами пойман ещё в день убийства, прямо на месте преступления. Видит Аллах, мы не хотели самосуда! Но даже у шатра Друга Султана не вышло не то что добиться справедливости в вашем городе! А даже привлечь внимание Наместника либо Городской Стражи!
Здесь, положим, дочь хана, конечно, лукавила: уж что‑что, а внимание Наместника, как и Начальника стражи, у неё привлечь получилось… Другое дело, что соглядатаи и того, и другого, знакомые жителям в лицо, для степняков могли ничем не отличаться от обычных горожан. Поскольку, чтоб знать всё о жителях города, в нём нужно жить с детства…
Но лукавила дочь хана явно не со зла, да и не в убыток простым горожанам; так что, от чего бы и не послушать. Заодно потешаясь над вытягивающимися лицами тех самых соглядатаев, разрывающихся сейчас между желанием дослушать всё до конца (чтоб не упустить ничего важного) и поскорее оказаться перед глазами начальства (чтоб первому сообщить, о чём от имени Орды говорят на площади).
– Жители города! – продолжал, между тем, раздаваться над площадью голос девчонки. – Мы хотели передать убийцу для справедливого суда, согласно законам провинции! К сожалению, нам некому его передавать: судя по тому, что вижу лично я – Алтынай из рода дулат – в этом городе нет ни суда, ни справедливости! Ни стражи! Хотя и полно бандитов, нападающих даже на беззащитных старух средь бела дня… И остающихся безнаказанными. Моя последняя надежда на то, что вам, живущим тут, чьи отцы жили тут, и чьи дети будут жить тут, не всё равно! Какой город вы оставите вашим детям. Пожалуйста, передайте кауму Дуррани! Малик одного из их родов – убийца моего брата! Он в наших руках, и, в отсутствие справедливости в этом городе, мы вынуждены судить его сами! Я не жду более ни Наместника, ни стражу, ибо моё терпение вышло! Но шатры Орды всегда открыты для тех, кто, как и мы, чтит Закон! Если ваши старейшины пожелают, то завтра, между часами Фаджр и Зухр, я жду всех, кто пожелает принять участие в разбирательстве! Сказано от имени Орды!
Находившиеся на площади зрители (а некоторые из них специально оставили дела и пришли послушать речь дочери степного хана лично) ещё какое‑то время не расходятся, обсуждая между собой услышанное.
Те из них, которые стоят близко к говорившей, слышат, как её лысый охранник недовольно бормочет себе под нос:
– Почему Фаджр? Это же вставать так рано…
Недовольство хмурого здоровяка, исподлобья глядящего на жителей города, веселит, тем не менее, всех присутствующих.
