Погибнуть в одной армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. И рассчитывать можно только на себя; а дисциплина и воля к победе — тоже оружие. Столкновение двух миров в то время, когда руководству учебного заведения нужен результат.
Авторы: Афанасьев Семён
По здравому размышлению, не расходящиеся ещё почти час зеваки приходят к выводу: Орда в своём праве. Приличия соблюдены: Наместника звали, не явился. Стражу тоже звали, с тем же успехом. Старуха Нигора вообще была своя!
А если справедливости (ведь действительно) не достаёт даже на своих, то где уж чужим ожидать от пустыни дождя… тем более, люди Дуррани на базаре были. Куда и когда идти, слышали. А на беззаконных варваров степняки, при ближайшем знакомстве, пока не похожи: того малика вообще могли б сразу тихо прирезать, и кто б его хватился… или искал бы по Степи.
А уж кормить здорового мужика (иной в малики наверняка бы не выбрался) только для того, чтобы тот дождался «справедливого суда» – это уже вообще наивность, граничащая с глупостью…
Впрочем, какими бы странными пришельцы ни были, город от них ничего, кроме развлечений и даже кое‑каких добрых дел, пока не видел.
Кстати, за завтрашнее мясо воинами Орды сегодня вечером в мясном ряду тоже было уплачено золотом… Понимающий – поймёт.
________
После наивного (как по мне), но достаточно ёмкого «выступления» Алтынай на площади, лично я заметил более десятка людей, наверняка в том или ином виде подвизавшихся либо в аппарате Наместника, либо в Страже (что одно и то же).
В отличие от обычных горожан, их эмоции настолько явно отличались (для меня и Алтынай) от эмоций простых людей, что их сословная принадлежность не составила никакого секрета.
– Готов спорить, кому‑то сегодня во дворце будет не весело, – констатирую очевидное, возвращаясь с Алтынай в дом Иосифа. – Ещё один центр власти на одной и той же территории – это жёстко, – хмыкаю уже в доме.
– Я не жажду власти, – ровно и как‑то отстранённо отвечает Алтынай. – Хочу лишь справедливости. По счастью, лично мне есть что противопоставить местному произволу.
– Интересно, – с видом учёного‑исследователя говорит Иосиф, встречая нас в доме. – Очень интересно. Пожалуйста, идёмте, желавшие говорить с вами уже частично собрались.
Иосиф проводит нас в дальнее внутреннее помещение, окна которого выходят во двор и в сад, где за столом уже сидят трое местных бородачей.
Делаю шаг в комнату первым, здороваясь:
– Мир вам, уважаемые. Рады видеть вас, спасибо радушному хозяину этого дома, – лёгкий поклон в сторону Иосифа. – Не знаем ваших обычаев, но у нас женщины могут находиться и говорить вместе с мужчинами. Да не обидит вас присутствие дочери хана за одним с вами столом.
Ещё раз вежливо кланяюсь и, местами попирая правила, пропускаю впереди себя Алтынай.
Подчёркивая её статус.
Которая идеально чувствует атмосферу и являет собой чёткий баланс вежливости, достоинства и стоящей за её спиной Силы (явно чувствующейся в каждом её жесте).
Трое бородачей по очереди представляются, их имена мне ни о чём не говорят. Ясность вносит Иосиф:
– Здесь присутствуют люди, чьи капиталы, оборачивающиеся на этом базаре, сравнимы с расходами Наместника. Но, как и я, время от времени тоже страдающие от произвола и несправедливости.
На жертв произвола, как с моей точки зрения, никто из присутствующих вообще не похож (видимо, имеются в виду финансовые моменты. Непростой жизни обеспеченных «инородцев» на данной территории).
Следующие несколько часов, как по мне, можно было бы считать просто зря потраченным временем: никаких серьёзных тем не поднимается. Никаких предложений не звучит. В намерениях наших гостей сквозит тщательно скрываемое любопытство.
Через четверть часа после начала застолья, к нашей компании присоединяется ещё пять человек, которых Иосиф рекомендует аналогичным образом (среди этих уже есть представители народов и дари, и пашто).
Из вежливости, все беседы за столом ведутся исключительно на наречиях туркана (пусть порой очень причудливых и редких, но зато всем присутствующим понятных).
Вместе с тем, если оставить за скобками велеречивые обмены любезностями, взаимные комплименты, то останется только подчёркнуто‑сдержанное и вежливое любопытство с обеих сторон (особенно, со стороны Алтынай, которая тут самая младшая по возрасту. Хотя и самая старшая по статусу и положению, прямо каламбур).
Вообще, мозгами я понимаю, зачем наши собеседники хотели этой встречи (когда в твоих руках финансовый капитал регионального масштаба, ты, естественно, стремишься поставить на всех лошадей в забеге, на всякий случай).
Но меня подобный прагматизм к концу встречи начинает утомлять, и я мало что не зеваю.
Это, в свою очередь, не укрывается от Алтынай, которая ведёт себя за столом с достоинством ханской дочери, но с позиции лично моей младшей (по возрасту) родственницы в роду. Она, бросив
